— Костя.
— Фамилия!
— Фамилия — Шмель.
— Как?
— Шмель! — кричу я. — Насекомое такое знаете?
— По какому вопросу?
— Мы не по вопросу. Нам станки плохие прислали. Мы — к директору.
— Передайте трубочку вахтеру.
Дежурный взял трубку, послушал. Потом говорит:
— Товарищ Шмель, давайте паспорт.
Я говорю:
— У меня нет паспорта.
— А без паспорта я пропуск выписать не могу.
Ребята стоят и переминаются с ноги на ногу.
Дутов запыхтел.
— Лучше пойдем пузырьки собирать. Еще успеем.
Если бы он про пузырьки не сказал, может быть, мы так на завод и не попали бы. Ушли бы — и все. Но ребята как услышали про пузырьки, прямо задрожали, будто их током дернуло. Кричат:
— Никуда не пойдем!
— Хоть до вечера будем ждать!
И я тоже решил: буду сидеть хоть до вечера. Потому что мы пузырьки собирать не пошли, и теперь нам без станков лучше в школу не ходить. Вообще-то Владик не ябеда. Он только все время носится как угорелый, а не жалуется. Но ведь и так его заметили, что мы не пришли. Сейчас, наверно, говорят: «Конечно… шестой „Г“… ничего удивительного». А мы ведь не для себя стараемся. Может быть, вся школа станков ждала. И шестой «Б» — тоже, хоть они пузыречники.
Я говорю дежурному:
— Сами станки испорченные прислали и сами еще не пускаете.
А он говорит:
— Про станки, ребята, я не знаю. А пускать не положено, если без заявки.
Мы вышли из проходной и стоим. Вика говорит:
— Костя, а ты позвони директору.
Я отвечаю:
— Сама позвони. Пусть он на тебя кричит, а я не хочу, что бы он на меня кричал. Я ведь не орел. Это ты, может, орел. Ты и звони.
Это я так сказал, потому что разозлился. А Вика просто под руку подвернулась. И еще мне было обидно, что я ничего придумать не мог.
— А я позвоню, — сказала Вика.