— Да… конечно… — пробормотал Игорь Владимирович. — Только вот… Я не совсем понимаю, почему вы советуете пионерам сидеть в клетке.
— Ну, Игорь Владимирович, Игорь Владимирович! Не ожидал. Разумеется, клетка — это в переносном смысле. А главная мысль — нужно быть дисциплинированным. Нельзя совершать недозволенных поступков. Разве вы против этой мысли?
— Я — за, — ответил Игорь Владимирович. — Но…
Дальше я не расслышал, потому что к нам подошел какой-то человек со значком «Ленинградская правда». Он заглянул в щелку и сразу отшатнулся. Потом он осторожно прикрыл дверь, погрозил мне пальцем и спросил:
— Давно сидит?
— Кто?
— Вон тот.
— Минут десять.
— Стихи читал?
— Ага.
— Про кого?
— Про кошку и мышку.
В это время по коридору проходил еще один, тоже со значком, только на значке было написано: «Смена».
— Женя, — сказал «Ленинградская правда», — удирай, пока цел.
— А что?
«Ленинградская правда» кивнул на дверь.
— Опять пришел.
— А у тебя уже был? — спросил «Смена».
— Был. Я ему про птичку вернул, он мне про мышку оставил.
— Вот черт, — сказал «Смена». — Сейчас его из «Искр» спровадят, он ко мне придет. А я как раз уйти не могу — приемный день.
— Сочувствую, — сказал «Ленинградская правда».
И они ушли.
Я снова открыл дверь. Указатель стоял посреди комнаты и кричал:
— Вы систематически отказываетесь печатать мои стихи! Повторяю: систематически!
— Но ведь стихи-то плохие, — жалобно сказал Игорь Владимирович.
Указатель прямо завертелся на месте.
— А вы только хорошие печатаете? Вот я выписал: «У меня зазвонил телефон. — Кто говорит? — Слон». Это от 14 октября сего года. Что это, по-вашему! Когда вы видели, что слоны говорят по телефону? Или вот: «Когда же ты снова пришлешь к нашему ужину дюжину новых и сладких калош!» Что это, по-вашему? Дети должны верить, что можно питаться калошами? Вы представляете, что будет, если каждый пионер съест по калоше!
Тут уже заорал Игорь Владимирович:
— Это же Чуковский! Понимаете? Чу-ков-ский!
А Указатель почему-то ответил тихо: