Они осторожно подошли к высокому вездеходу, несущему на огромных гусеницах целый корабль. На его борту имелась табличка, на которой было четко видны буквы LWS.
Никто из бойцов понятия не имел, что это за машина, но было ясно одно, она может плавать.
Вокруг, было видно множество следов от танковых гусениц, в транспортном ухе рамы вездехода был закреплен толстый оборванный буксирный трос, еще несколько обрывков троса валялось рядом.
- Не смогли фрицы амфибию свою уволочь,- решил сержант. И тут он обратил внимание на Ивашова. Тот ходил вокруг вездехода, как кот вокруг сметаны.
По его глазам было видно, что он до смерти хочет разглядеть все, в этой никогда не виданной им технике.
-Сергеев,- негромко скомандовал сержант одному из бойцов, - ты говорил, что соображаешь немного в тракторах, как думаешь, что здесь стряслось.
Красноармеец вытаращил глаза.
- Товарищ сержант, да я трактористом и не работал, меня даже в танкисты не взяли. А уж в этакой бандуре я вообще ни хера не разберу.
Трофимов посмотрел на часы, время было около пяти утра.
- Так, давайте, по быстрому осматриваем, что там внутри, а ты Сашок, давай попробуй, разберись, что там не так, вдруг, что сообразишь, бывают ведь чудеса в природе.
Красноармейцы быстро полезли по лестнице в кабину, и там послышался шум перетряхиваемых вещей. Сергеев полез в двигатель, а Ивашов, как приклеенный, следовал за ним. Трофимов его просто не узнавал, из молчащего тихого парня, тот превратился в подростка, который стремился все узнать про машину. Из недр капота только и слышалось от Сергеева возгласы:
- О Майбах, ты посмотри двенадцать цилиндров, ну бля немчура дает. Ага, вот и карбюратор. И чего же ты сука не заводился? Вроде и топливо поступает. Так надо бы глянуть искра есть или нет.
А от Ивашова тут же следовали вопросы, а что такое цилиндры, поршня и тому подобное.
Сам же сержант с изумлением смотрел на 88 миллиметровую пушку и пулемет MG 34 и полный боезапас, аккуратно уложенный на полу кабины. Было видно, что устанавливали вооружение, уже не на заводе, потому, что все было сделано крайне грубо, и не похоже на обычную немецкую работу.
- Эй ребята надо пошевеливаться, - тревожно крикнул он,- не оставят фрицы эту технику, наверняка, где - то они поблизости остановились. Хорошо, что пост здесь не выставили,- подумал он,- хотя, что его выставлять, кто эту дуру уволочет?
Он нагнулся и стал рассматривать, как бы снять пулемет с самодельной треноги. Потом разочарованно выпрямился.
- Мужики! - крикнул он копающимся в кабине бойцам, - там ящика с инструментом нет нигде?
- Есть, я его только, что нашел,- сказал уже появившийся в кабине Сергеев,- он в рундуке под сиденьем лежал. А зачем он тебе?
- Как зачем, а пулемет я пальцем откручу? Да, кстати, чего там с мотором, понял ли в чем загвоздка?
- Да ты, что командир! Ни хера мне не понятно, там понаворочено так, что мне неделю разбираться надо, да и то неизвестно пойму или нет, - ответил боец, усаживаясь на водительское место.
- Вот видите,- повернул он, какую-то ручку, и на приборной доске загорелась красная лампочка,- аккумулятор заряжен, по идее, если стартер нажать, то машина должна завестись.
И он ткнул пальцем красную кнопку стартера. Под ногами у бойцов взвыл стартер. Ошалевший от неожиданности Сергеев отпустил кнопку, но уже было поздно, мощный мотор амфибии чихнул один раз, второй и начал набирать обороты.
Все сидели в кабине молча, глядя друг на друга, и у всех была одна мысль - где ночуют немцы, которые оставили здесь этот вездеход.
Напряжение нарастало, один из красноармейцев уже метнулся к лестнице, но негромкий окрик сержанта:
- Стоять!- привел его в чувство.
И тут заговорил Ивашов.
- Товарищи, так, может, мы до своих на этой машине доедем? Пропадать, так с музыкой.
Трофимов сказал:
- Ну, что Сергеев машину завел, давай поехали!
Тот жалобно посмотрел на командира, но сержант только подтверждающе кивнул головой.