Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По снегу шли часа два. На спуске в долину он кончился. Началась слякоть. Ноги скользили, подкашивались. Хватаясь друг за друга, чтобы не упасть, бойцы проклинали непогодь, войну, Гитлера… Тропа, как назло, тянулась по самой кромке обрыва: стоит оступиться — костей не соберешь.

— Смотрите, композитор-то наш!..

Выйдя из-за скалы, пианист медленно поднимался в гору. Обмотанная бельем нога была вдвое толще той, что в сапоге.

— Слухай, Бетховен, — выскочил вперед Петькин. — Тебе бы как раз сплясать! А ну, вдарь, пройдись козырем!

Пианист выставил вперед уродливую ногу, покачал носком и скривился от боли: раны не давали покоя.

Тропа подвела к крутому, скользкому подъему, виляя, потянулась вверх. Солдаты остановились: пожалуй, не взобраться. По сухому бы можно, а теперь… Попытались найти обходной путь, но его не оказалось. Хочешь не хочешь — карабкайся. Петькин рванулся первым, но не сделал и десяти шагов, пополз назад юзом.

— Надо бы там свернуть, — бубнил он.

— Где — там?

— У старшого спрашивай, он ведет.

— Привык болтать. Там и поворота не было.

— А мне что, я готов остановиться! — перевернул пластинку Петькин. — Не станет сухарей, на шакалов будем охотиться.

— Языком, что ли?

— Чего смеетесь? — сердито отозвался Петькин. — Не вылезем отсюда, что жрать будете? Были хоть бы сапоги кожаные, а то кирзовые!

— Обстановочка, — вздохнул одноглазый.

— Как же теперь, а? — тихо спросила Наталка, подойдя к Донцову.

Степан не ответил. Даже не взглянул в ее сторону. Согнувшись, молча пошел вверх по тропке, опираясь на костыль. Солдаты подняли головы: тут и подъем не так чтобы очень, но уж больно крут вначале. Преодолевая опасную крутизну, Донцов упорно продвигался вверх. Еще чуть-чуть — и поворот, там не так скользко. Но тут случилось то, чего так боялся. Костыль неожиданно соскользнул, старшой замахал руками, теряя равновесие, и упал. Ухватился рукой за камень, надеясь удержаться, и не смог, — камень, подмытый водой, сдвинулся, а вместе с ним пополз вниз и старшой. Все оцепенели: еще метр, два — и Степан съедет с обрыва. Разобьется. Нет, не съехал! Он и сам не понял, как это произошло. Просто выручила смелость: вскочил, рванулся вперед — будь что будет! Опомнился только у поворота, где уже безопасно.

— Связывай ремни! — приказал оттуда.

Потом был спуск — крутой, длинный, безлесый. Спускались до самого вечера. Ночевали среди камней. Всю ночь рядом выли шакалы. Вытье не устрашало, но неприятно резало слух: что-то среднее между плачем ребенка и мяуканьем кошки.

Только в конце дня начался лес. В рост человека вставали папоротники, клонились спелые травы: сверни с тропы — не выберешься.

Солдатам казалось, что попали в другой мир. Не то что снега, желтого листка не видно. Удивительно!

Бойцы, намерзшись на хребте, радовались теплу, зелени, птичьему гомону.

Первым снял шинель Петькин:

— Братва! — закричал он. — Скидывай штаны, на курорт приехали!

Донцов остановился на опушке, ожидая, пока подтянутся остальные.

— Что это там, а? — беря его за рукав, спросила Наталка.

Похудевшая, загорелая, с сумкой через плечо, она стояла так близко, что Степан слышал ее дыхание. Девушка была все в том же, потерявшем цвет, лыжном костюме, босая, хотя в руках добротные кирзовые сапоги. Провожая в дорогу, командир приказал обуть ее. Старшина подобрал солдатские маломерки. Сапоги что надо, да неразношенные; ноги до крови стерла.

— Это же кош! — воскликнул Донцов. — Товарищи, ко-о-ош!..

Впереди, у холма, стояло ветхое строение, напоминавшее шалаш. Чуть поодаль, уткнувшись мордами в траву, медленно двигались белым клином овцы. В голове клина черный козел — вожак отары.

Оттуда пахнуло дымком, овечьим потом, еще чем-то близким, давно знакомым.

Командир взвода младший лейтенант Иванников похвалил Зубова за умелое оборудование пулеметного гнезда. Зубов лез вон из кожи, стараясь чем-нибудь блеснуть перед начальством. В тот же день на занятии по изучению пулемета он разобрал и собрал «максим» с такой быстротой, что все ахнули.