Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как же. Ледник!

Вано не один раз бывал здесь. По его словам, ледник все такой же, как и много лет назад, — не постарел, не помолодел — те же глыбы льда, трещины, через которые не перепрыгнуть. Рядом, выпирая из-под снега, поднимались камни-валуны, которым не было числа.

— Морена, — оказал начальник штаба Мацко, в прошлом учитель географии.

Вторая и третья роты заняли огневые позиции на обратном скате, не дойдя до морены. Первая — под командой теперь уже старшего лейтенанта Иванникова пробралась дальше, вперед, затаилась среди камней. Сзади, в овраге, минометчики…

Поздно ночью в штабную палатку вошел Донцов. Капитан ждал его и очень обрадовался, увидев старого друга, на плечи которого легла теперь нелегкая ноша забот и ответственности. Проведший более суток в непосредственной близости от немцев, Донцов валился от усталости. Отказавшись от еды, он ткнулся головою в угол палатки и сразу заснул. Но не прошло и часа, как командир разбудил его. Они склонились над картой и долго уточняли передний край противника.

Гитлеровцы засели в скалах и, как видно, не собирались оттуда уходить. В их руках оказались главенствующие высоты и очень выгодный рубеж обороны. Альпийские стрелки имели за плечами богатый опыт войны в горах. И если здесь, в районе ледника, находится только батальон, то это не что иное, как уловка. Где-то сзади, а может быть, слева или справа, наверняка стоят два-три таких же батальона, готовые ринуться в бой.

Но как бы там ни было, а воевать с ними все равно надо; надо идти вперед, создавать им нетерпимые условия, гнать, громить…

Головеня тронул за плечо сидевшего рядом телефониста:

— Свяжитесь с «Волгой».

Солдат потянулся к ручке телефона, повернул ее несколько раз:

— «Кама»! «Кама»! Мне — «Волгу»!

«Волга» не отзывалась.

Солдат хватался за ручку, крутил снова, дул в трубку. Аппарат шипел, будто внутри у него поджаривалось сало. Головеня ждал: может, опять повреждение? Нет, на этот раз нет. «Сало дожарилось», и «Волга» заговорила. Солдат передал трубку командиру, улыбнулся: видите, связь как часы!..

В трубке послышался низкий знакомый голос: говорил начальник штаба. Он заявил, что первый (командир полка) отсутствует и будет нескоро. Что же касается его приказаний, то Головеня должен знать, они остаются в силе, надо выполнять.

— Высоту брать! — подчеркнул он. — Брать любой ценой!.. Понятно?

Все это было понятно, но как быть с минами, которых в батальоне маловато, с патронами? Головеня так и сказал, разница была лишь в том, что мины назвал «дынями», а патроны — «орехами».

— Ни дынь, ни орехов нет! — отрезал начальник штаба. Но тут же смягчился. — Ладно уж, ради высоты… Ждите самолеты…

Не успел Головеня положить трубку, как поблизости начали рваться немецкие мины. А немного погодя, в противоположном конце морены показались альпийские стрелки. Они бежали, подгоняемые холодом, в каскетках, на которых нашита эмблема — белый цветок эдельвейс.

Иванников понял, что основные силы гитлеровцы бросили на его роту. Приказал взводу Пруидзе отойти правее, в обход, чтобы ударить с фланга. Взвод успешно оправился с этой задачей, но сам оказался в тяжелом положении. Иванников бросил ему на помощь группу автоматчиков. Замысел врага был сорван. Все, казалось, идет хорошо, но вот и с Горбатой горы хлынула волна гитлеровцев. От взрывов качнулся воздух. Задымился снег. Поднялись, пошли навстречу врагу вторая и третья роты батальона.

Бой то затихал, то вспыхивал, будто костер, в который время от времени подбрасывали хворост. Треск и грохот разрывавшихся мин, клекот захлебывавшихся пулеметов, мольба о помощи — все сливалось в один адский гул, катившийся в горах и откликавшийся эхом.

К исходу дня усеянное рыжими камнями поле покрылось темными пятнами: тут и там лежали убитые, раненые. В вечерней мгле трудно было разгадать, где свои, где чужие.

Вторая и третья роты общими усилиями прорвались к подножию горы Горбатой. Но главная трудность — овладеть высотой — была еще впереди.

Бой затих. Капитан Головеня, перебирая в памяти пройденный путь, вспомнил Наташу.

Неделю назад она писала, что скоро кончает курсы и будет проситься на фронт. Он разделял устремления жены, но, как муж, боялся за нее: так молода, так неопытна… Впрочем, пусть делает, как хочет. Подсев ближе к коптилке, принялся писать письмо.

«Дверца» блиндажа приподнялась, и в него вполз Донцов. Он доложил командиру батальона о результатах наблюдения за противником, которое вел вместе с Трембачом. По его мнению, гитлеровцы замышляли что-то серьезное. Может, собираются отбить морену? За это время — он не преувеличивает — к переднему краю прошло не менее роты солдат. Видать, пополнение. А у горы, что с левого фланга, установлены орудия…

Донцов страшно устал. Капитан задал ему еще два-три вопроса и отправил отдыхать. Минут десять спустя вызвал Пруидзе.

— Пойдешь в тыл врага, — сказал комбат. — Поведешь взвод…

Вано стоял притихший, понимающий, готовый выполнить задание, а потребуется — и отдать жизнь за Родину.

Взвод выступил раньше, чем намечалось: началась метель и упустить такой момент Вано не хотел. Для хорошо знающего дорогу метель — не зло, а надежная спутница: и следы заметет, и от вражьего глаза укроет. Кроме того, метели в это время года бывают короткими: выдаст заряд, поиграет, и опять тихо. Значит, надо успеть!

Едва добрались до гряды, как метель и вправду кончилась. Стало светлеть. Впереди проявились силуэты скал. Бойцы залегли в расщелине: придется ждать. Кто-то заикнулся насчет курева, но тут же умолк: рядом немцы и самая малая искра может обернуться большой бедой.