Эдельвейсы — не только цветы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Где-нибудь пристроюсь, — невесело отозвался Зубов. Руки здоровы, сапожничать умею. А то и другую работу смогу… Не пропаду!

— Женат?

— Не успел, товарищ старшина. То на финской был, то на эту войну попал. Видно, судьба такая — ни кола, ни двора. Круглый бобыль, да еще калека.

Старшина вернул справку, потрогал медаль на груди солдата:

— Ну, что ж, устраивайся. Теперь в самый раз жениться. Такую женку можно отхватить, что и во сне не снилось! — он приложил руку к фуражке. — Успехов тебе.

— Счастливо оставаться! — козырнул Зубов. А сам подумал: «Дурак. Липовую справку за настоящую принял. Но все-таки пора уходить».

Когда Донцова привели в комендатуру, комендант удивился, а узнав, в чем дело, приказал немедленно отправить его в часть.

— Есть, — козырнул старшина.

— Девушку тоже зря задержали, — сказал Донцов, когда вышли из комендатуры.

— Она ж беспаспортная! — взорвался старшина. — Откуда ж мне знать, кто такая!

— Из села она, а там паспортов не дают!

— Не мое дело, где дают, а где не дают. Нет документа, значит, задерживать… Выяснять… А дивчина, о которой спрашиваешь, на Глухом переулке… Ничего с ней не станется.

Степан готов был сейчас же отправиться в Глухой переулок, чтобы повидаться с Наташей, но старшина решительно запротестовал.

— Вот посажу на поезд, а там хоть на ходу прыгай. И вообще, некогда мне с тобой возиться.

Поезд шел медленно. Степан ворочался на полке. Думал о боевых друзьях, о том, как сейчас дома, в Червоной Дибровке, где хозяйничают немцы и где осталась одна в хате бабка Секлетея, вырастившая и воспитавшая его, мальчишку-сироту.

Утром, сойдя на маленькой станции, Донцов быстро нашел расположение полка. Но ему опять не повезло. Полк, в который он так спешил, ночью снялся и ушел в горы. Так объяснил солдат-инвалид, оставленный для охраны имущества.

Донцову ничего не оставалось, как только вернуться в Сухуми.

Прямо с вокзала, бегом, помчался он в Глухой переулок. Может, Наташа еще там?.. Запыхавшийся, вспотевший, подбежал к дежурному. Нет, ушла… Как только справку получила, и на минуту не задержалась. На курсы медсестер…

— Где ж ее искать теперь? — спросил Степан.

— Любишь — найдешь! — подмигнул дежурный.

Степан зашел в один, другой госпиталь, порасспрашивал — нет. Курсы медсестер, они ведь без отрыва… К кому ни обращался, никто не знает. Пошел в комендатуру. Пусть направляют в другую часть, ему все равно.

Преодолев последние ступеньки каменной лестницы, остановился. Перед ним: обгорелые бревна, битое стекло, кирпичи… Рядом с воронкой вывороченные с корнем кипарисы… Ни однорукого коменданта, ни самой комендатуры… Ничего не осталось.

Несколько минут стоял, раздумывая. Затем вскинул на плечо вещмешок, повернулся и пошел в горы. Не удалось встать к орудию, так о чем горевать? Пойдет в пехоту. В Орлиных скалах его всегда примут.

Но идти в Орлиные скалы не пришлось. Батальон Колнобокого отходил к Сухуми. Выбравшись из города, Донцов вскоре повстречал его. Представился комбату, хотел доложить, как положено по форме, но тот махнул рукой — не до этого! Надо было рыть окопы, устраивать пулеметные гнезда, тянуть связь; делать все, чтобы дать противнику отпор, остановить его.

Донцов попал в первую роту, которой командовал лейтенант Иванников. Ходил в наряды, подменял пулеметчика, работал на кухне, делал все, что приходилось. А вот сегодня вместе с другими бойцами строил наблюдательный пункт. Рана зажила, и Донцов бойко орудовал лопатой. Однако ротный Иванников не дал ему закончить работу. Предложил готовиться к походу в тыл противника.

— Пойдете старшим, — ротный потушил окурок о камень, на котором сидел, приглушил голос до шепота. — Немцы готовятся к броску на Сухуми. Нам нужно отвлечь их внимание, сунуть, как говорится, палку в колесо. Необходимо совершить несколько вылазок, диверсий… В общем, внушить, что у них в тылу действует какая-то сила. Партизаны, например. Другого выхода нет… Думал всю ночь, кого послать — задание очень важное, а у нас тут больше новички. Хорошо, что ты вернулся. — Он смотрел на Степана, как бы спрашивая: а сам-то ты, как полагаешь, справишься? Хватит у тебя пороху?

Достав из планшетки двухкилометровку, Иванников разложил ее на коленях, заговорил о маршруте. Затем показал на черный кружок, обведенный красным карандашом:

— Вот здесь на отшибе живет старик. Ночевал у него, когда сюда шли… Все покажет.

Боевое задание пришлось по душе Степану: наконец-то для него нашлось настоящее дело! В тылу врага, как сказал ротный, представлялась полная свобода действий. Это особенно импонировало Донцову. С детства он привык к самостоятельности. Рос без отца и матери — на попечении бабки Секлетеи, которая ни в чем не перечила ему и всегда говаривала: «Мужики, они ить должны быть дюжии и смелыи». В шестнадцать лет, став трактористом, Степан нередко ночевал в поле, порой неделями не появлялся в селе. Если случалась поломка или еще что, прежде всего надеялся на себя. Машину знал хорошо и только в крайнем случае прибегал к посторонней помощи. Нелегкая работа укрепила его мышцы, помогла выработать выносливость, стойкость. А полтора года войны еще более закалили, сцементировали его прямой неподкупный характер.

Ночью Донцов повел солдат на северо-восток, чтобы этим, далеко не легким, но зато надежным обходным путем выйти в заданный квадрат. Солдат всего двое: Иван Макейчик и Федор Скворцов. Он сам выбрал их.