— Ладно, садись, буду картошкой угощать. Сергей хлопнул в ладони:
— Давай ее сюда, красуню! Давай нашу бульбочку! — и запел:
Слушая его, Наталка улыбалась: ей приятно, что у мужа хорошее настроение. Радость — признак здоровья, а здоровье — это счастье.
Уселись рядом на койке, поставили котелок с картошкой на табурет.
— Ну, чем не стол?
— Дай-ка хоть газетой застелю, — потянулась к табурету Наталка. И вдруг притихла, глядя на Сергея. Еще утром был лейтенантом, а теперь в петлицах вместо квадратиков — шпалы.
— Не понимаю. Ты… капитан?
— Угу, — промычал Сергей, уплетая картошку.
— Так что ж ты молчишь? Пришел и хоть бы слово!
Сергей вскочил на ноги, вытянулся в струнку:
— Товарищ генерал, разрешите представиться по случаю присвоения звания! — И, щелкнув каблуками, отступил назад, держа руку под козырек.
— Что ты, Сережа? — не поняла Наталка.
— Ну хоть команду «вольно» подай, что ли!
Но шутка пришлась не к месту. Шпалы в петлицах встревожили Наталку:
— Уедешь и забудешь меня, — произнесла изменившимся голосом.
— Забуду тебя?.. Почему?
— Ты теперь большой начальник.
— «Большой начальник!» Да ты что, неужели всерьез?
Наталка прижалась к нему — сильная, настойчивая:
— Люблю! Люблю!
Он подхватил ее на руки, легко закружил по комнате.
Было уже за полночь, а они все говорили, мечтали о том, как после войны поедут в Выселки, затем в Белоруссию. К тому времени у них будет сын или дочь.
Потом Сергей сказал:
— Хорошо быть с тобой рядом и никогда не расставаться.
— А мы и не будем расставаться. Да?
— Временно… придется.
— Почему? — встрепенулась Наталка. И не стала ждать ответа, сама все отлично понимая.
Зубов сидел за столом и разговаривал с хозяином. Хозяин — мужчина лет сорока восьми, сжался в комок, нахохлился: тонкий крючковатый нос, желтые глаза. Как похож он на хищную птицу! Видно, неспроста пристала к нему кличка — Сыч. Зубов знал Сыча еще будучи мальчиком и теперь не случайно оказался в его доме.
— Значит, там? — спросил он, показывая в окно на окраину города.
— Там, — кивнул Сыч.