– Никаких «но»! Ты должна пойти.
– Я подумаю.
– Когда встреча?
– На следующий уик-энд, но узнала я только сегодня. – Не очень-то спешили тебя предупредить. – Письмо сначала пришло в Монтану.
Макс пытливо всматривался в ее лицо, такое замкнутое, она хранит тайны прошлого, надежно укрывает от любопытных глаз. Неужели не понимает: когда пытается скрыть свои чувства, смущение ее высвечивается еще ярче? Расс наверняка рассказал бы ему, почему его маленькая сестричка избегает рыбацких лодок, отказывается пойти на встречу выпускников. Но лучше бы она поделилась с ним сама, а пока… пока он не собирается настаивать.
– Я заказал пиццу. И пару пирогов со шпинатом.
– Обожаю пироги со шпинатом. – У Ари слюнки потекли.
– Я так и думал. – Макс довольно улыбался.
– Почему бы?
– Да так, догадался, – вывернулся он.
Ему об этом поведала Пегги Саймон: «Поведи ее обедать и угости пирогом со шпинатом, а то и парочкой» – именно так она и сказала! Макс твердо решил следовать любому совету Пегги. Союзника он всегда умел распознать.
– Спасибо за одежду.
– Ты прекрасно смотришься, – сдержанно похвалил он, а сам думал: «Настолько прекрасно, что… сорвал бы с тебя это все и отнес на руках наверх, в спальню».
– Тебе это сестры подарили? – подергала она за штанину мешковатых шорт.
– Думаю, это была шутка, – кивнул он, – но не уверен.
Пожалуй, не стоит обсуждать с ним моду на белье, тем более что на ней-то не ее собственное. Ари обвела взглядом гостиную в отчаянной попытке найти какую-нибудь другую тему для разговора.
– Мы можем обсудить погоду, – предложил он. Она обернулась к нему и увидела знакомую улыбку.
– А еще – поговорить о нашей очередной поездке на Блок-Айленд.
Она не шевельнулась, не произнесла ни слова, когда он шагнул к ней и обнял. А следовало бы… что? Вежливо извиниться, промчаться сломя голову через дорогу, к стоянке, и убраться восвояси на скорости не меньше шестидесяти миль в час. Руки его теплом окружили ее талию. Черт, хоть бы он не знал, что на ней ничегошеньки нет под этими дурацкими трусами и футболкой.
– Я… ммм… не знала, что ты хочешь туда вернуться.
– Всегда хотел. – Его объятие стало крепче, он теснее прижался к ней. – Только на этот раз…
Раздался звонок в дверь.
– Пицца… – почти шепотом предположила она, стараясь успокоить дыхание.
– Вот черт. – Он разжал объятия. – Полагаю, теперь твоя добродетель в безопасности, до конца ужина.
– А ты все еще посягаешь на мою добродетель?
Она шагнула следом за ним к двери. Восхитительный вид его широкой загорелой спины заслонял ей все вокруг, – неизвестно еще, чья добродетель в опасности, очень даже может быть, что не ее, а Макса Коула. Ее волнует эта спина; нравятся эти широкие плечи, пробежать бы пальцами вдоль позвоночника, заскользить языком по волнующим изгибам лопаток…
– Надеюсь, ты очень проголодалась, – Макс открыл дверь и полез в карман за портмоне.
Ари вздохнула; она просто идиотка, дура, вот и все. Отпуск ее заканчивается через каких-нибудь пару недель, а постель с Максом вовсе не входила в летнюю программу. Он не из покладистых мужчин, она это поняла, он строил свою жизнь так, как ему самому хотелось, и ему подходили те, кто его жизнь вполне принимал. Она не допустит никаких компромиссов – не будет долгой связи на расстоянии. Нельзя позволить себе еще раз влюбиться в человека, бороздящего океан. Она не намерена снова рисковать своим сердцем – бросить его в море и дожидаться, пока прилив вернет.
Макс берет пиццу и белый бумажный пакет в руки – свои сильные, надежные руки – и закрывает дверь. Взгляды их встретились, и она с усилием подавила в себе поднимающуюся в ответ волну желания, погасила огонь в глазах.
Это уже становится смешным, забавным, решил Макс. Он накормит ее ужином и отправит домой. Он начинает уставать от этих игр. Выводила из себя груда нераспечатанной корреспонденции в углу столовой – зримое доказательство, что Ари не хочет его, готова с радостью сбыть кому-нибудь другому, как старый диван на распродаже у Саймонов.