— Прощальный день, — усмехнулась Шелла. — Ты когда решил вылетать?
— Завтра.
— Так скоро? — Шелла остановилась. — Как же мы можем бродить? У тебя только один день на подготовку.
— Статьи, книги и свои научные заметки я уже сложил, остальное сделает Исав, — сказал Жильцони.
— А если он напутает, возьмет не то, что нужно?
— Не напутает. Исав умеет читать мои мысли, — усмехнулся Жильцони.
Они миновали порт и подошли к остановке аэробуса.
— Куда поедем?
— Какая разница?
Сверху круто спикировал аэробус. Он замер на шипящей прослойке воздуха, в полудюйме от поверхности асфальта.
В аэробусе они долго молчали, сосредоточенно глядя вниз.
Траектория аэробуса, если рассматривать ее со стороны, напоминала волнообразную кривую, составленную из одинаковых дуг. Аппарат коротко разгонялся, затем взмывал ввысь, описывая параболу, точь-в-точь как брошенный камень. Затем — благодаря точно рассчитанному импульсу приземлялся в нужном месте, менял пассажиров, и все начиналось сызнова.
Машина приближалась к центру города. С каждым прыжком аэробуса дома становились все выше. Наконец, наступил момент, когда аппарат летел между сплошных стен, словно птица, попавшая в узкое ущелье: здесь дома были слишком высоки, чтобы прыгать через них.
— Говорят, а таком доме человек может провести вою жизнь, не выйдя ни разу наружу, — сказала Шелла, указав на гигантское здание, выделявшееся размерами даже среди своих собратьев.
— Ну и что?
— Но ведь это ужасно — целую жизнь провести в каменном мешке, голубое небо и зеленые листья видеть только из окна…
Альвар пожал плечами:
— Дело привычки.
Они сошли на конечной остановке и двинулись вдоль стены, рафинадно сверкавшей в лучах утреннего солнца.
— Всю жизнь провела в городе, и ни разу не добиралась до стены, сказала Шелла. — А ты бывал здесь?
— Нет.
Шелла провела пальцем по шероховатой поверхности стены.
— Хорошо здесь, — вздохнула она. — Людей не видно. Воздух чище, и зелени больше.
— Город перестал расти вширь благодаря стене, — заметила Шелла.
— Зато он продолжает расти вглубь и ввысь.
— Но так не может продолжаться до бесконечности.
— И потому город рано или поздно умрет.
— Город умрет? — остановилась Шелла. — Как это ты себя представляешь?
— А вот послушай. Человек смертен, не так ли? В клетках его с течением времени накапливается вредная информация. В «памяти» клеток в силу разных причин появляются искажения, которые затем воспроизводятся. В переводе на язык нефизиков — человека начинают одолевать разные хвори, которые и сводят его в конце концов в могилу.
— Болезни иногда и вылечивают.