На южном приморском фланге (осень 1941 г. — весна 1944 г.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В директиве Ставки, переданной 30 сентября, командующим Черноморским флотом, Одесским оборонительным районом, 51-й Отдельной армией и Наркому ВМФ приказывалось: эвакуировать войска OOP на Крымский полуостров в кратчайший срок; до их прибытия все силы 51-й Отдельной армии бросить для удержания Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций; воинские части OOP после переброски в Крым подчинить командующему 51-й Отдельной армией. Во исполнение этой директивы Нарком ВМФ дал указания по организации эвакуации.

Следует подчеркнуть важную особенность эвакуации Одессы: она произошла не под нажимом сил противника, а была организована на основе всесторонней и глубокой оценки обстановки, сложившейся на южном фланге советско-германского фронта.

Как показали последующие события, советское военно-политическое руководство, приняв решение об эвакуации Одессы, проявило гибкий и смелый творческий подход к важнейшей оперативно-стратегической проблеме. Задержка эвакуации Одессы роковым образом могла бы сказаться как на судьбе ее защитников, так и на обороне Севастополя осенью 1941 г.

В соответствии с планом, разработанным командованием OOP и утвержденным Военным советом флота, эвакуация Одесского оборонительного района началась 1 октября и успешно завершилась 16 октября. В ней [41] принимали участие 37 транспортов и 10 боевых кораблей, включая крейсера эскадры, которые совершили в общей сложности 129 рейсов (63 — из Севастополя в Одессу и 66 — в обратном направлении). Из Одессы было эвакуировано около 121 тыс. военнослужащих, 51 тыс. т воинских грузов, более 3,5 тыс. лошадей, более 300 тыс. гражданского населения и 310 тыс. т народнохозяйственных грузов.[28] Воинские перевозки прикрывали с моря 23 боевых корабля, совершившие 152 выхода, и истребительная авиация флота.

Эвакуация воинских и тыловых частей, гражданского населения, боевой техники, воинских и народнохозяйственных грузов была четко спланирована и организованно проведена. В результате потери оказались минимальными: в Одесском порту был поврежден бомбой теплоход «Грузия», не начинавший еще погрузку, и на переходе морем потоплен авиацией противника шедший порожняком транспорт «Большевик». Успешному проведению эвакуации способствовала блестяще организованная оперативная маскировка, обеспечившая такую степень скрытности, что враг не сразу обнаружил факт оставления войсками Одессы, а еще в течение 5–6 ч после того, как из порта ушли последние транспорты, продолжал наносить артиллерийские и авиационные удары по переднему краю обороны, городу и порту.

Ограничение круга лиц, ознакомленных с целями подготовительных мероприятий, отвод воинских частей с передовых позиций под предлогом перегруппировки войск и планомерная эвакуация населения из осажденного города позволили сохранить в тайне план операции. Поддержание в течение всего времени эвакуации жесткого оперативного режима связи, проведение частных наступательных действий, сохранение обычного порядка в организации морских перевозок, хорошо налаженная противовоздушная оборона, исключившая ведение результативной воздушной разведки вражескими самолетами, сыграли исключительно важную роль в дезинформации противника относительно истинной обстановки в операционной зоне OOP. Но не только этим ценен опыт борьбы за Одессу.

Гораздо большее значение он имел для организации впоследствии устойчивой обороны Севастополя и Новороссийска. [42] Подчинение разнородных сил единому командованию, централизация управления всеми силами позволили организовать тесное взаимодействие армейских частей, соединений, авиации и кораблей и частей флота. Со всей убедительностью было доказано, что надежная защита приморских городов может быть достигнута только при условии оказания постоянной помощи войскам со стороны флота: переброска морем соединений и частей, оружия, боеприпасов и всех видов снабжения, артиллерийская и авиационная поддержка, ведение десантных и активных отвлекающих действий на различных участках фронта.

Прибывшие из Одессы дивизии Приморской армии под командованием генерал-майора И. Е. Петрова по численности и боевому опыту представляли собой значительную силу. Они сразу же были направлены на фронт и вступили в бой с противником, возобновившим 18 октября наступление на Ишуньские позиции. К этому времени немецко-фашистское командование довело численность своих войск на подступах к Крыму до девяти пехотных и двух моторизованных дивизий, двух кавалерийских бригад и усилило их артиллерией и авиацией. Противнику, обладавшему значительным превосходством в живой силе и боевой технике, 22 октября удалось прорвать нашу оборону.

И именно в этот день была предпринята попытка улучшить организацию управления всеми силами, находившимися в Крыму, в первую очередь с целью достичь большей согласованности действий сухопутных войск и сил Черноморского флота. Ставка ВГК 22 октября создала командование войск Крыма во главе с вице-адмиралом Г. И. Левченко. Его заместителем по сухопутным войскам стал командующий 51-й Отдельной армией генерал-лейтенант П. И. Батов. Черноморский флот перешел в оперативное подчинение командующего войсками Крыма. Но эта организационная мера, которая в иных условиях могла бы принести существенную пользу, в данном случае оказалась запоздалой и на ход боевых действий уже не могла оказать сколько-нибудь заметного влияния, да и вряд ли в той критической ситуации она была целесообразной. Новому командующему, не имевшему опыта руководства боевыми действиями на сухопутном фронте, требовалось время, чтобы разобраться в обстановке. Но этого времени как раз и не было. Начавшееся на следующий день наспех подготовленное [43] контрнаступление ожидаемых результатов не принесло. После ожесточенных боев с превосходящими силами противника 26 октября 51-я Отдельная армия начала с боями отходить к Керченскому полуострову, а Приморская армия — на юг к Севастополю.

Ввиду того что танковые части и моторизованная пехота противника перерезали шоссе Симферополь — Севастополь, основным силам Приморской армии пришлось отступать через горный хребет Яйла на Алушту и Ялту. В течение нескольких дней враг захватил значительную часть Крымского полуострова: 31 октября — Евпаторию, 1 ноября — Симферополь, 3 ноября — Феодосию. К 4 ноября его войска овладели всем побережьем от Ялты до мыса Чауда.

В связи с тем что противник занял большинство крымских аэродромов и создалась опасность массированных воздушных ударов по главной базе и находившимся в ней кораблям, по приказанию командующего флотом в ночь на 1 ноября часть кораблей эскадры, включая линейный корабль «Парижская коммуна», крейсер «Молотов» и лидер «Ташкент», вышла из Севастополя в порты Кавказского побережья. В последующие дни были перебазированы и другие корабли, эвакуированы в кавказские порты и некоторые службы флота, в районе Туапсе развернут запасной флагманский командный пункт флота.

Поражение наших войск на севере Крыма выдвинуло на первый план задачу обороны Севастополя и Керчи, проблему предотвращения прорыва противника через Керченский пролив на Северный Кавказ. Следует отметить, что Военный совет флота, предвидя возможность ударов по Севастополю с суши, еще в июле 1941 г. принял решение приступить к сооружению сухопутных оборонительных рубежей. Ежедневно на их строительстве трудились несколько тысяч человек — личный состав частей гарнизона и жители города. Однако к моменту подхода вражеских войск к Севастополю создание падежной системы обороны еще не было завершено. Но все же эти мероприятия сыграли важную роль в срыве немецкого плана захватить Севастополь с ходу, до подхода сюда частей отступавшей кружным путем Приморской армии. Морские подразделения гарнизона города и формирования гражданской обороны 30 и 31 октября сдержали натиск врага. Так началась героическая оборона Севастополя. [44]

31 октября вице-адмирал Г. И. Левченко поставил перед войсками Крыма задачу: оборонять главную морскую базу — Севастополь и подступы к Ак-Монайскому перешейку.[29]

После оставления Ишуньских позиций разрозненные и сильно поредевшие в боях части 51-й Отдельной армии отходили к Керченскому полуострову. А ее штаб, 172-я, 184-я стрелковые, 40-я и 42-я кавалерийские дивизии, отрезанные от основных сил, следовали в Севастополь. Фактически с 31 октября войска, отступавшие к Керчи, остались без централизованного управления.

В этой обстановке Ставка приняла решение оборонять Керченский полуостров на Ак-Монайских позициях. 3 ноября сюда отошли остатки 106, 156, 320, 157 и 276-й стрелковых дивизий, которым и удалось задержать наступление противника. Общее руководство ими осуществлял командир 9-го стрелкового корпуса генерал-майор И. Ф. Дашичев. Еще в сентябре — октябре на Ак-Монайском перешейке (протяженность около 18 км) возводились инженерные сооружения: от Азовского до Черного моря был вырыт широкий и глубокий противотанковый ров, сооружались доты и дзоты. Это и позволило задержать здесь противника на несколько дней.

4 ноября приказом командующего войсками Крыма были образованы Севастопольский и Керченский оборонительные районы. Поддержку войск на Ак-Монайских позициях должны были осуществлять: со стороны Феодосийского залива — маневренный отряд, сформированный из крейсеров «Красный Крым», «Красный Кавказ», «Червона Украина» и эсминцев, а со стороны Азовского моря — отряд кораблей Азовской флотилии. 7 ноября Ставка ВГК возложила руководство обороной Севастополя на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского, а непосредственное руководство обороной Керченского полуострова — на генерал-лейтенанта П. И. Батова.

Однако никакие организационные меры без немедленной и существенной помощи живой силой, боевой техникой и боеприпасами не могли уже повлиять на дальнейший ход событий на Керченском полуострове. 51-я Отдельная армия, значительно ослабленная в непрерывных боях в период с конца сентября до начала ноября, ни разу не получала пополнений. Она испытывала [45] острый недостаток в резервах, в противовоздушных и противотанковых средствах, транспорте для подвоза боеприпасов, да и в самих боеприпасах. Положение усугублялось и тем, что наступление фашистских войск на Севастополь не позволило командованию флота направить в Феодосийский залив корабли для огневой поддержки войск. Их огневая мощь в большей степени требовалась для нанесения удара по врагу, штурмовавшему Севастополь.

Слабой оказалась и противовоздушная оборона Керченской военно-морской базы. Это позволяло вражеской авиации безнаказанно наносить удары по нашим войскам, силам флота и портовым сооружениям. Только в результате налета группы бомбардировщиков па Керченский порт днем 27 октября было уничтожено большое количество боеприпасов, сосредоточенных на Широком молу, на неразгруженных баржах, в железнодорожных вагонах и на складах, потоплено пять небольших судов.

4 ноября после полуторачасовой артиллерийской и авиационной подготовки противник начал атаку Ак-Монайских позиций. После трехсуточного упорного сопротивления наши войска были вынуждены отойти к Турецкому валу (в 26 км от Керчи), протянувшемуся от Казантипского залива до северного берега Узунларского озера.

Прибывший 7 ноября из Севастополя в Керчь на эсминце «Незаможник» генерал-лейтенант П. И. Батов ночью доложил в Ставку: «…нам нужна немедленная помощь в живой силе — одна-две дивизии, чтобы сдержать свежую группировку противника… Положение у нас тяжелое…»[30]

Неблагоприятно складывалась обстановка и на северных берегах Азовского моря. В октябре немецкая 1-я танковая армия соединилась северо-западнее города Осипенко (ныне Бердянск) с 11-й армией, наступавшей вдоль побережья. Азовская военная флотилия 8 октября лишилась своей основной базы — Мариуполя. Военный совет ЧФ приказал перебазировать флотилию на юго-восточное побережье Азовского моря (основная база Приморско-Ахтарская, маневренные базы в Азове и Ейске). [46]

К 17 октября все северное побережье до Таганрога включительно было занято противником. В начале ноября противник подошел к Ростову-на-Дону, а 21 ноября захватил его.

В этих условиях для поддержки северного фланга обороняющих Керченский полуостров войск Азовская флотилия могла выделить лишь дивизион канонерских лодок («Рион», «Днестр», «Буг»), которые взаимодействовали с прибывшими сюда кораблями Дунайской военной флотилии и Керченской военно-морской базы. Вот все, что могла направить флотилия на помощь 51-й Отдельной армии, так как одновременно ей приходилось оказывать содействие войскам 9-й и 56-й армий на северном побережье Азовского моря и охранять свои коммуникации. Огневая поддержка такими малыми силами была недостаточно эффективной.

Кроме того, задачи огневой поддержки кораблям первоначально ставил командующий флотилией по радио, без точного знания обстановки, а в частях сухопутных войск отсутствовали представители флота для согласования действий корабельной артиллерии, не было и корректировочных постов. В целях устранения существующих недостатков командование флотилии настояло, чтобы эти задачи ставил непосредственно командующий войсками Крыма из Керчи. Однако и при такой организации корабельная артиллерия использовалась все же недостаточно эффективно. Корабли к огневому содействию войскам по-прежнему привлекались эпизодически, так как единого плана действий армии и флота при обороне Керченского полуострова не было, а надежная связь с сухопутными частями отсутствовала, к тому же стрельба по берегу не корректировалась и велась лишь по видимым целям прямой наводкой.[31]

Со стороны Черного моря южный фланг войск, оборонявших Керчь, поддерживали корабли эскадры ЧФ. Так, дважды в ночное время 9 и 10 ноября артиллерийскую поддержку войскам 51-й Отдельной армии оказывал крейсер «Молотов». По донесению штаба армии, от огневых ударов его 180-мм орудий противник понес значительный урон. Но, к сожалению, это был единичный эпизод. Систематическим же действиям кораблей, особенно в дневное время, препятствовало отсутствие [47] истребительного прикрытия, что ставило их под угрозу гибели от ударов авиации противника. Так, утром 10 ноября при возвращении в Туапсе крейсер «Молотов» атаковали четыре торпедоносца и группа бомбардировщиков. Их нападение с большим трудом удалось отразить огнем зенитной артиллерии корабля. В худшем положении оказывались канонерские лодки Азовской флотилии со слабым зенитным вооружением. 12 ноября канонерская лодка «Буг», выполнявшая задачу по артиллерийской поддержке войск, но не имевшая воздушного прикрытия, в результате атаки вражеских самолетов получила серьезные повреждения и ей пришлось возвратиться в базу. 14 ноября канонерская лодка «Рион», обстреливавшая скопление живой силы и боевой техники противника в районе Камыш-Буруна, подверглась бомбовому удару и, чтобы избежать гибели, вынуждена была выброситься на берег.

Защитники Керченского полуострова самоотверженно сражались, но силы были слишком неравными. 10 ноября начались ожесточенные бои за Керчь. Последним оборонительным рубежом обескровленных частей 51-й Отдельной армии стала гора Митридат. И даже прибывший с Кавказского побережья для усиления 825-й стрелковый полк 302-й горнострелковой дивизии не смог поправить положения: около двух батальонов противника прорвались на северные склоны горы Митридат и открыли огонь по городу. Введенной в бой 9-й бригаде морской пехоты удалось отбросить врага, но положение по-прежнему оставалось угрожающим. Помимо трех уже действовавших дивизий фашистское командование подтянуло к городу еще одну.

12 ноября вице-адмирал Г. И. Левченко доложил в Ставку, что в дивизиях осталось по 150–200 человек, 825-й стрелковый полк не способен повлиять на оперативную обстановку, а резервов нет. В сложившихся условиях «войска керченского направления не в состоянии удержать Керченский полуостров», необходимо немедленно приступить к вывозу техники и материальной части, к организации оборонительных сооружений на Таманском полуострове.[32]

Обстановка диктовала необходимость эвакуации наших войск с Керченского полуострова: 13 ноября бои [48] уже шли на западных и южных окраинах Керчи. Задержка с отводом частей 51-й Отдельной армии могла привести к полному их разгрому, форсированию противником Керченского пролива и к захвату с ходу незащищенного Таманского полуострова.

Мужественно сдерживали натиск вражеских войск, рвавшихся в город, к порту и переправам через Керченский пролив, к его побережью, воины армии, флота и бойцы местных формирований. В ходе боев они нередко переходили в контратаки, вступали в рукопашную схватку, но силы были на исходе, необходимо было принимать трудное, но единственно верное в тех условиях решение.

13 ноября Ставка разрешила начать эвакуацию. В первую очередь с Керченского на Таманский полуостров переправляли наиболее ценную боевую технику, тяжелую артиллерию, орудия, расстрелявшие весь боезапас, специальные машины, автотранспорт. Эвакуацию войск планировалось провести в два дня, но из-за недостатка плавсредств она продолжалась до 16 ноября.

[28] ЦВМА, ф. 10, д. ИЗ, л. 24, 25; ф. 38, д. 2286, л. 23, 24; ф. 204, Д. 6772, л. 10, 31, 32.

[29] ЦВМА, ф. 407, оп. 9836, д. 2, д. 183.

[30] Батов П. И. В походах и боях. 4-е изд. М., ДОСААФ, 1984. С. 129.

[31] ЦВМА, ф. 175, д. 724, л. 4.

[32] ЦАМО, ф. 407, оп. 9852, д. 1, л. 26–28.