С "ПОЛЯРОИДОМ" В АДУ: Как получают МБА: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Очень просто, — сказал Купер, все еще улыбаясь, — это означает предел функции от х при х, стремящемся к с.

Я испытал чувство отвращения.

Это происходило в середине августа, еще за три недели до начала МБА-программы. Тем не менее, по аудитории, напоминающей собой амфитеатр, было разбросано с полсотни студентов, пришедших потому, что Стенфорд этого от нас потребовал в добровольно-принудительном порядке.

«Повестка» прибыла в конце июня. Месяца два я купался в лучах славы от своего зачисления (Стенфорд принимает порядка каждого десятого из претендентов), оптимистично взирая на будущее, воображая себя грядущим финансовым чародеем или капитаном индустрии, и легкомысленно предвкушая предстоящие два года в Калифорнии.

— Слышь, чувак, — говорил я своему секретарю в ту пору, — я тут подправил пару спичей для этого… как его… президента.

«Повестка» все испортила. В ней говорилось, что для студентов со слабой математической подготовкой или, на туземном диалекте бизнес-школ, для «лириков», Стенфорд организует пару лечебно-исправительных курсов в конце лета: десятидневный класс квантитативных навыков, плавно переходящий в трехдневный компьютерный курс. "Судя по Вашим отметкам за академическую успеваемость, мы настоятельно рекомендуем присутствовать на этих спецзанятиях".

Найти промах в стенфордской оценке моей академической успеваемости не удавалось. С математикой мы были на ножах, начиная где-то с шестого класса. Самый последний курс математики, который я прошел, касался алгебры за десятый класс, да и тот был только ради того, чтобы удовлетворить минимальным требованиям департамента образования шт. Нью-Йорк. В Дартмуте я ухитрился проскочить через все четыре года без математики, выполнив требования по точным наукам, записавшись на вводные курсы по геологии, астрономии, метеорологии и океанографии (или, как мы их именовали, по «камням», «звездам», «облакам» и "океанам"). Лишь только после решения подавать в бизнес-школу я попробовал было хоть как-то сбалансировать свой багаж знаний: задача, которая — как мне пришлось убедиться на протяжении ряда месяцев — лежала за пределами моей досягаемости.

В извещении далее объяснялось, как именно надо высылать чек в Стенфордский книжный магазин для заказа двух учебников, "Математика для вузов" и "Основы бухгалтерского учета". "Очень важно, чтобы Вы полностью уяснили себе концепции, изложенные в этих двух книгах, прежде чем начинать учебу по Стенфордской МБА-программе".

Я был потрясен. Конечно, я знал, точнее, как-то туманно представлял себе, что, вероятно, мне придется работать довольно плотно, когда я попаду в Стенфорд. Но вот такое?! Корпеть круглое лето над дисциплинами, которые я игнорировал лет пятнадцать, чтобы поднатаскаться на курс для отстающих по этим же предметам, и все это еще до того, как меня сочтут достаточно компетентным, чтобы всего лишь приступить к МБА-программе?

Куда я лезу?! Я позвонил в Бостон, прямо на рабочее место своему другу Стивену, окончившему Стенфорд несколькими годами раньше.

— Расслабься, — сказал Стивен. — Это по большей части просто их тактика запугивания. Хотят дать понять, что тебе придется бежать кросс с полной выкладкой по пересеченной местности.

— Так и что, мне можно это все проигнорировать?

— Не вполне, — ответил Стивен, — но сильно возбуждаться тоже не стоит. — Он признал, что студентам со слабой матподготовкой — «лирикам», другими словами — придется работать больше, чем другим, особенно в осенний семестр. Диаграммы, графики и математическая нотация — ко всему этому надо привыкнуть.

"Но если честно, — добавил он, — это тоже не ракетостроение". Математика в бизнес-школе будет по большей части представлена сложением, вычитанием, умножением и делением. "На подготовительный курс пойти следует, просто чтобы разогреться. А те книги купи, если хочешь, но я бы не стал тратить на них время летом. Там стоит только начать, как все будет в порядке".

Мне отчаянно хотелось верить Стивену, по большей части оттого, что настоящего выбора не было. Я договорился, что меня будут держать на работе вплоть до самого дня отъезда в Калифорнию (Стенфорд, как ни крути, обойдется дорого) и к тому же еще предстояло решить задачи, как распродать мебель, упаковать вещи, закрыть банковские счета и распрощаться с друзьями. Книги-таки я заказал. Но когда то долгое лето упаковываний и прощаний подошло к концу и я сел в машину, чтобы отправиться на запад, "Математика для вузов" и "Основы бухгалтерского учета" лежали на дне багажника так и не прочтенные.

— Чтобы вас взбодрить, — продолжил профессор Купер тем первым утром, — хочу рассказать историю про одного моего бывшего студента.

Купер описал молодого человека, страдавшего от эмоциональных проблем всякий раз, когда взирал на что-то математическое. Он мог увидеть на доске уравнение и впасть в ступор, не в состоянии ни думать, ни говорить, просто издавая при этом свистящие хрипы. Бизнес-школе пришлось организовать для него психиатрическую помощь. В конечном счете он все это превозмог, сумел выпуститься и стал президентом одной из рекламных фирм.

— Словом, не опускайте руки! — посоветовал Купер. Он принялся скакать вокруг кафедры, как физкультурник. — Долой отчаянье! Это вы можете!

Психиатр?! Я представил, как меня поведут из аудитории в смирительной рубашке…

Профессор Купер объяснил, что по ходу первой недели он будет читать "утилитарный курс", охватывая методы, которые нам понадобятся для занятий в осенний семестр, а вторую неделю он отведет на дифференциалы. "Идея дифференциального исчисления, — тепло поведал он, — лежит в основе практически любого аспекта вашего учебного плана". После чего роздал расписание занятий.

Я искоса бросил осторожный взгляд на первую страницу. Как только профессор Купер покончит со своими "Вступительными замечаниями", на которые он выделил пятнадцать минут, он приступит к двадцатипятиминутному модулю насчет "Фундаментальных строительных блоков алгебры". Купер потратит полчаса на "Законы ассоциативности, коммутативности и дистрибутивности", двадцать минут на "Алгебру неравенств и абсолютных значений" и девяносто минут на еще восемь других аспектов алгебры. Засим он углубится в другую область, завершив утреннее занятие получасовым экскурсом в "Факториалы, перестановки и сочетания". Тем самым Купер изложит, разъяснит, обобщит и разделается с основами алгебры, — наиболее продвинутым курсом математики, который мне когда-либо доводилось изучать, — проделав все это за первые три часа нынешнего, самого первого утра двухнедельного курса, с тем, чтобы выкроив еще с полчаса до обеденного перерыва, он смог бы перейти к математике на том уровне, который мне в жизни еще не встречался.

Обратившись ко второй странице расписания, я обнаружил, что завтрашним утром мы начнем со "Степенных показателей" и «Логарифмов», завершив, завтра же пополудни, "Уравнениями второй степени". Я перевернул еще несколько страниц, отметив, что в пятницу на первой неделе мы охватим "Концепцию неразрывности функций" и "Примеры полезных теорем дифференциального исчисления для расчета производных функций, ассоциированных со сложными исходными функциями".

Я все еще боролся с волнами неверия и паники, когда — вновь осознав собственное присутствие в аудитории — я понял, что профессор Купер уже начал читать лекцию. Не успел я достать тетрадь из сумки, как уже на целую страницу конспекта оказался позади.

В обед лирики слонялись по внутреннему дворику главного корпуса, разбившись на группы по три-четыре человека. Разговор тяготел к простым формам общения. "Ты откуда? Чем занимался до поступления в Стенфорд?" Я решил присмотреть себе компанию, которую хотелось тогда видеть такой же несчастной и жалкой, как и я сам в ту пору.

Я попробовал было поговорить с довольно бойкой женщиной из Бостона, но выяснилось, что она все лето готовилась к математике, ходя на еще одни математические курсы. "У меня муж сам учился в бизнес-школе, прежде чем получил место преподавателя в Гарварде, — сказала она. — "Анна, — говорил он мне, — тебе надо научиться решать линейные уравнения в голове". Так что я приняла для этого меры".

Я завел беседу с однокурсником, который выглядел, будто ему едва-едва исполнилось двадцать лет. "А-а, это-то? — пренебрежительно отмахнулся он. — Да просто так, освежиться и все. У меня еще дипломником было навалом математики, в Йеле".

Тройка загорелых, мускулистых ребят циркулировала по дворику в надежде составить волейбольную команду бизнес-школы, чтобы поставить на место студентов с юрфака. "Законники — щенки, — утверждал один из них, подбивая меня записаться. — Мы их всех задавим". Когда я застенчиво отказался, ссылаясь на трудности маткурса Купера, они хором подарили мне внимательный взгляд, после чего отвернулись обсуждать спорт.

А потом я нашел Конора О'Флагерти.

Конор был рыжеват и худощав. Ирландец, он оставил за собой неоконченную аспирантуру в Дублине, специализируясь в философии, и знал про математику не больше моего. Конор стоял во дворике помаргивая, периодически поправляя сползавшие на нос очки и раздумывая о тех изменениях, которые ему придется сделать, чтобы вписаться в общую струю бизнес-школы.

— Уж не знаю, как мне удастся учиться, — посетовал он. — У меня жена работает в консульстве и мы живем в Пасифик-Хайтс, прямо в самой середине Сан-Франциско. На дорогу уйдет час сюда и столько же обратно. А раз у нас еще маленький сын, то, вернувшись вечером домой, мне придется тратить время, исполняя отцовские обязанности.