С "ПОЛЯРОИДОМ" В АДУ: Как получают МБА: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сейчас я думал обо всем том, от чего отказывался. Было интересно работать в Белом доме, не только нервном центре глобальных и национальных дел, но еще и на островке небольшого комфорта, даже, скажем прямо, роскоши. Когда я путешествовал с Шефом, госавтомобиль довозил меня до базы ВВС Эндрюс и президентского самолета "Борт № 1", доставлявшего нас до места назначения и поджидавшего там кортежа. Никаких очередей за билетами на платную автостраду — никаких билетов вообще. А звонки из Белого дома? Мне ни разу, никогда, даже в голову не могло придти, что на мой звонок не будет ответа. Даже мой кабинет (некогда принадлежавший Джону Дину, коего прославил Уотергейт) нес с собой такие удобства, которые знакомы лишь немногим прочим тридцатилетним — потолки под четырнадцать футов, изысканная мебель из настоящего, полновесного дерева, мраморный камин. По утрам я мог придти на работу, взять себе чашечку кофе и просмотреть газеты в столовой Белого дома, потом прогуляться до Южной лужайки, чтобы послушать, как оркестр ВМФ играет гимны, пока лимузины с государственными мужьями подтягиваются к Портику, а гаубицы на Эллипсе бухают салютами. И я все это бросал… чтобы пойти в бизнес-школу? Чтобы вновь, в очередной раз, стать студентом?

Правильно ли я поступаю?

Не один только я задавался этим вопросом. Неделями мой босс Тони, завотдел спич-райтеров, пытался меня отговорить.

— Питер, — начинал он, — это центр всего. Здесь ты много чего смог бы. И ты хочешь это все бросить, чтобы превратиться в еще одного зануду с Уолл-Стрита, в костюме за 800 долларов? Ясное дело, эмбиэшники делают кучу денег. Но они в конечном итоге все их тратят, чтобы обосноваться в Коннектикуте и послать своих отпрысков в декадентские интернаты. Да и едва ли они знают своих же отпрысков, потому что работают по сотне часов в неделю и сжигают себе пробки к сорока пяти. Ты этого хочешь? Да ты спятил?

Даже просто знакомые — и те смотрели на меня, будто не улавливали чего-то важного, когда я излагал им свои планы.

— Ты при Белом доме, — как-то сказал мне один из них, — ты пишешь речи для президента и ты это бросаешь, чтобы пойти в бизнес-школу? Не шаг ли это назад?

Правильно ли я поступаю?

Не спятил ли я?

Не шаг ли это назад?

Я ковырялся в этих вопросах долгими зимними месяцами, а администрация Рейгана уже вошла в свой последний год. Я провел в Белом доме шесть лет, попав туда прямо после аспирантуры, в возрасте двадцати пяти. Родом я из городка Весталь, что возле Бирмингема, в северной части штата Нью-Йорк. Ходил в государственную школу. Семья наша среднего достатка и родители ограничивали свое вмешательство в политику участием в выборах. У меня не было никаких оснований претендовать на работу в Белом доме и когда я предстал перед очами спич-райтера вице-президента Буша, протягивая ему рекомендательное письмо от одного из моих друзей-журналистов, я был бы доволен, если бы он направил меня на среднюю должность в Департамент охраны природных ресурсов или в почтовое министерство. Вместо этого он сказал, что у него есть идея. Раз он собирался вот-вот покинуть Белый дом, раз его правопреемника только что забраковали и раз никто из сотрудников вице-президента не желал бросать свои нынешние дела, чтобы работать над речами, то почему бы мне просто не взять и не занять его должность?

Полтора года спустя мне повезло вновь. Три составителя речей Рейгана уволились один за другим, ополовинив штат спич-райтеров. Директор коммуникационного отдела нуждался минимум в одной замене. Он выбрал меня.

Администрации оставался уже едва ли год у руля, когда я, наконец, задумался над тем, чем же мне заняться дальше. Политика, юриспруденция и журналистика были теми областями, где — как мне казалось — мой опыт обещал наибольшие возможности. Но каждая из них таила в себе подводные камни.

Политика? Из Белого дома Рейгана очевидным шагом было бы пристроиться к команде Буша. Пресс-секретарь Буша со мной об этом говорил. Накал кампании за президентские выборы, приливы адреналина — все это мне импонировало. Но что, если Джордж Буш победит? Обратно в Белый дом и все по-новой? Я усматривал в этом недостаточный прогресс.

Юриспруденция? Мне представлялось, что к этому я пригоден, обладаю склонностями, и несколькими годами ранее — как следствие одного из моих приступов временного разочарования в Белом доме — я подал заявление в пару ведущих адвокатских школ и был даже одобрен. Но большинство знакомых адвокатов, которые действительно работали по специальности, страдали от скуки. В возрасте тридцати лет я сомневался в мудрости потратить три года жизни и существенные деньги на получение степени, которую, еще неизвестно, захочется ли мне использовать.

— Можешь об этом забыть, — сказал мне редактор одного из центральных журналов, когда я заикнулся насчет журналистики. — Тебе придется учиться рядом с абсолютно зелеными юнцами прямо из колледжа. И зарплата смердит.

Политика, юриспруденция и журналистика вели меня в никуда.

Впрочем, я сомневался, потянет ли меня ими вообще заниматься. За годы, проведенные в госаппарате, я стал интересоваться, а потом и вовсе увлекся областью, которая никогда не занимала меня ни в колледже, ни в аспирантуре: бизнес. Я затратил шесть лет, сочиняя статьи о том, как частный сектор создает работу со темпом свыше 100 000 новых рабочих мест ежемесячно, намного быстрее, чем это могла бы сделать какая бы то ни было государственная программа; о том, как темнокожее и прочее меньшинство выигрывает от периода одного из наиболее драматичных ростов личного дохода в американской истории. Я был убежден, что свободный рынок навсегда останется невероятной силой.

Я также оказался свидетелем того, — причем это было видно невооруженным глазом и из года в год все отчетливей, — как свободный рынок несет в себе выгоды моим друзьям. Когда я только присоединился к аппарату вице-президента Буша и начал получать госоклад, большинство из моих приятелей по колледжу зарабатывали в частном секторе несколько больше моего, но вовсе ненамного. Чарльз, бывший сосед по комнате, который только-только начал работать в одном из нью-йоркских инвестиционных банков, являл собой крайний случай. Он делал больше моего оклада раза в два с половиной, но и только.

Однако в последующие годы доход друзей пошел резко в гору, в то время как кривая моего заработка оставалась относительно плоской. К тому моменту, когда истекло три года, Стивен, еще один бывший товарищ по комнате, окончил Стенфордскую бизнес-школу, приступил к работе на фирме по менеджмент-консалтингу и начал зарабатывать в два раза больше, чем я. А после того, как я потратил шесть полновесных лет на государственном окладе, Стивен уже делал почти в три раза больше моего. Чарльз достиг пятикратной отметки.

Ничего из этого меня особенно не волновало, пока мне было где-то до тридцати. Но потом ситуация начала действовать на нервы. Я влюбился. Стал подозревать, что лет через пять мне захочется жениться, обзавестись семьей, начать делать крупные, дорогие покупки, типа обстановки для комнат, второй машины и собственного дома. Стивен, Чарльз и прочие мои друзья из частного сектора все уже владели личными домами и раскатывали на новеньких европейских моделях. Я же по сути дела был без денег, все еще горбился под непогашенными долгами по студенческим займам, все еще арендовал небольшую квартирку и все еще водил подержанный "форд-эскорт".

— Слушай, друг, — как-то раз сказал я Стивену. — Ты мне обязан. Это все равно как дом, который построил Джек. Это я написал ту речь, которую прочел Рейган, которая положила начало программе, которая привела к экономическому буму, который делает тебя богатым.

— Ну да, — ответил Стивен. — В следующий раз, как я буду в Вашингтоне, ужин за мной. Хочешь чего-то больше, слезай тогда с госоклада и иди в частный сектор, где дела делаются.

Воодушевленный тем, как общественная польза совпадает с моей личной выгодой (тем более что она, как я считал, была, в конце-то концов, одной из идей свободного рынка), я постепенно набрался решимости начисто порвать с сектором государственным и начать все с нуля в частном. Я писал в бизнес-школы насчет высылки проспектов, заполнял анкеты, томительно ждал ответы — и в итоге решился направить стопы через весь континент, в Стенфорд.

Покинув Розовый Сад и плетясь обратно к своему офису, мне — несмотря на недоверчивость друзей и собственные вечные колебания, — удалось-таки убедить самого себя, что по крайней мере в данный момент я действительно поступаю правильно.

ОСЕННИЙ СЕМЕСТР

Геенна

ОДИН

Курс молодого бойца, или математика

Дело было в первое утро "летнего математического лагеря". Профессор Джордж Купер, жизнерадостный мужчина в вельветовых брюках и мешковатом джемпере стоял перед аудиторией, лучезарно улыбаясь.

— Добро пожаловать на предварительный курс математики, — сказал он. — Моя цель на предстоящие две недели будет заключаться в том, чтобы способствовать вашему четкому, количественному мышлению. Я хочу также ослабить чувство отвращения к числам, которое некоторые из вас могут испытывать при виде записей типа… Ну, что мы возьмем, к примеру?.. Да вот хотя бы это.

Он повернулся к доске и написал: