Так или иначе — радостного. И потом — не берусь утверждать наверняка, — такой сильный человек, быть может, впоследствии сумеет преодолеть надломившую его травму, восстановить свою утраченную волю к широкомасштабной, творческой, руководящей деятельности. Авторитета у него для этого достаточно, знаний — тоже. Хочется верить, что так будет…
Можно ли назвать вполне счастливой Ольгу?
Счастливой — да. Вполне — нет.
Ее захватила увлекательная работа: исторический музей на Венере. Но не может она не думать о том, какой след оставила пережитая Пьером трагедия.
Анна и раньше не часто бывала в уютном домике на берегу Женевского озера, а теперь, когда родители покинули Землю, он и вовсе перестал существовать для нее.
Думала ли она когда-нибудь, что будет жить с отцом и матерью на разных планетах? Как часто взор ее машинально обращается к телеаппарату, но тут же она спохватывается: сейчас уже не вызовешь мать, отца.
Когда-нибудь связь между Землей и Венерой будет так же проста, как в пределах земного шара (если, конечно, не считать утомительных пауз). Может быть, это будет и скоро. Но для нее очень нескоро.
Когда Еритомо сказал ей, что он включен в состав экипажа первого межзвездного корабля, она вздрогнула:
— Мы расстанемся?
— Это зависит от тебя, — серьезно сказал Еритомо.
Анна была поражена:
— И ты… ради меня… ради нас… готов отказаться?
Он тут же развеял ее сомнения:
— Когда в Мировом Совете обсуждали состав дальней экспедиции, я назвал тебя.
Нашли, что это было бы хорошо: может быть, в далеких мирах окажутся такие разумные существа, с которыми придется объясняться на языке музыки. Но если ты предпочтешь отказаться…
— О нет, нет! — ни секунды не размышляя, воскликнула Анна. Ее лицо озарилось радостью и тотчас же омрачилось печалью.
Радость: не расставаться с любимым и участвовать в новом подвиге человечества. Печаль: на сколько времени придется разлучиться с родными?
Далеко от Земли, на маленьком астероиде, уже монтируют фотонный звездолет.
Вблизи Земли он стартовать не может: мощный поток излучения истребил бы все живое на ней.
Для первого полета избрана ближайшая звезда — Альфа Центавра. Путешествие туда и обратно продлится немногим больше четырех лет. Быстрее света лететь нельзя, но и световая скорость — недостижимый предел. Однако скорость фотонного звездолета близка к этому пределу.
На Земле за это время пройдет около девяти лет.
Как будет тяжела для Ольги и Пьера такая длительная разлука!
А для самой Анны…
Для нее, если правду сказать, легче: она будет с ним.
И потом — какое счастье быть в числе первых исследователей неведомого!
— Когда-нибудь люди доберутся до центра нашей Галактики? — задумчиво проговорила она.
— Не когда-нибудь, а очень скоро! — убежденно воскликнул Еритомо.
— Сколько же на это понадобится времени?
— Не так много, в оба конца двадцать четыре года.
— А… на Земле сколько же пройдет времени?