Искатель. 1982. Выпуск №4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Если счет на рубли пойдет, я выключаюсь, — вмешался портье.

— Ну и дурак, — сказал, как отрезал, Климович. — Это с сотни рубль не деньги. А с тыщи — десятка. Ну а если с десятка тысяч, пахнет сотенной. Такая арифметика уже подходит. Верно говорю? Только о процентах пока не договариваемся. Серьезный разговор пойдет, когда покупатель появится.

На этом и порешили. А проводив гостей, Климович задумался. Не обманул ли его клиент своей сказкой о древнерусской иконе, якобы полученной им в наследство от протопопа-отца? Не украдена ли она в каком-нибудь периферийном музее? И не подделка ли это, сварганенная искусным мазилкой под византийскую старину? Экспертиза, конечно, потребуется негласная, но безошибочная, экспертиза профессионала и знатока, а такой человек у него есть…

Климович поискал в записной книжке номер телефона, еще раз продумал все уже обдуманное и позвонил.

— Лев Михайлович? — начал он, услышав ответное «алло». — Вас Климович приветствует Кли-мо-вич. Я вам сейчас напомню. Мы познакомились у Королькова за джином. Рядом с вами сидела моя жена, далее я. Припоминаете? Да, да. Совсем еще молодая брюнетка. Вы ее серьгами заинтересовались. Китайские, да. Старина-матушка, чистый антиквариат… А почему вам звоню? По делу, конечно Вы ведь знаток и ценитель редкостей. Такие байки выдавали — дух захватывало. Так вот: выплыла сейчас в Москве икона Не собираете? Знаю. Только мне ваш совет нужен. Что за икона? Старинная, древнерусская. Нет, не Рублев. Не то его учитель, не то ученик… Посмотреть можно, но собственник пока ее не показывает. Знаток требуется. Не телефонный разговор? У вас? Конечно, могу.

Все это происходило за пару дней до приезда в Москву Юрия Саблина И опознать Востокова по предъявленному ему фотоснимку Одинцов, конечно, не смог. Но о разговоре с Климовичем он своим гостям из уголовного розыска ничего не сказал.

А разговор был для них небезынтересный.

— Такая икона, если не подделка, больших денег стоит, — сказал Одинцов. — У вас таких денег нет. И покупателя тоже нет. На комиссионных работаете?

Скрыть это от Лысого Климович, конечно, не мог. И без антиквара найти даже теоретически возможного покупателя он тоже не мог. Пришлось обойтись без вранья.

Одинцов выслушал, улыбнулся и сразу же не по-дружески, а по-барски перешел на «ты».

— Тут, если собственник не вор в законе и даже не мелкий жулик, а просто фрайер, тебе и полпроцента на банкет хватит. А фрайер твой все одно на меня выйдет. Так что будь доволен тем, что я тебе еще полпроцентика отвалю. А приведешь ты его ко мне, скажем, через неделю. И не криви морду, красивей не будешь. А твой иконовладелец без меня своего покупателя не найдет, потому что на Огарева, шесть, меня знают и уважают. Я, друг ты мой, никогда и нигде ничего не украл ни у государства, ни у частника. А если и вызывают меня повесткой, то лишь для консультации: я многое знаю и многих знаю и могу государству помочь, когда оно в том нуждается. Ну, а если и грешу иногда — кто ж из нас без греча? — то грех этот закона не нарушает. О нем даже знать могут и не наказывают, поскольку даже грех мой иногда полезнее, чем круглая безгреховность. На этом и поладим, коллега, а через недельку и завершим задуманное.

Но поехал он не домой, а в гостиницу, где, как полагал, жил хозяин иконы Число участников завязавшейся вокруг нее авантюры с появлением Лысого, увеличивалось. Изменялся и характер самой авантюры. В общем, следовало бы обсудить: сумеют ли они обойтись без Лысого, который нахально обещает провернуть это дело в неделю максимум. Максимальной тогда будет и надбавка к цене иконы, а точнее — их комиссионные, которые теперь придется делить уже на троих. При этом делить будет Лысый, а они только поддакивать. Отказываться неразумно, так как Лысый берет все на себя, в том числе и риск, и хлопоты, и необходимую экспертизу.

Когда Климович добрался до гостиницы, холл был пуст. Только портье говорил по телефону. Говорил не сдерживаясь, и первые же услышанные Климовичем фразы буквально подкосили ею ноги.

— …ничем не могу вам помочь, товарищ полковник. Он прожил у нас три дня и выбыл… Куда? Не знаю. Может быть, из Москвы уехал, а может, снял где-нибудь комнату… Я понимаю, конечно, но мы таких вопросов нашим постояльцам не задаем…

Портье положил трубку и тотчас же поднял другую, от телефона внутреннего.

— Андрей, — сказал он тихо, — собери все свое барахло и дуй вниз с чемоданом. Быстренько, быстренько… Идиот! На кой черт я буду тебя разыгрывать! Звонили из МВД, какой-то мент интересовался, проживаешь ли ты у нас. Ну а я ответил, что ты уже выехал. Да уж куда-нибудь пристроим. Есть идейка. Самое главное для тебя сейчас: немедленно уехать из гостиницы.

Он огляделся вокруг: холл был по-прежнему пуст. Он мигнул Климовичу: подойди ближе.

— Ты с машиной? — опросил он шепотом. — И жена все еще на курорте?

— Все точно, — шепнул в ответ Климович. — А дальше?

— Посели его у себя пока. А там видно будет.

Уже двое суток провел, не выходя из дому, Востоков, равнодушный к метражу и наимоднейшей обстановке трехкомнатной квартиры Климовича. Прожил и сблизился с хозяином. Сближала общность интересов и судеб. Оба писали в анкетах: «высшее не закончил», и у обоих склонность к приобретательству переросла в алчность. И окончательно сблизила их схожесть работы: оба стояли за прилавком комиссионных магазинов.

Востоков лениво бродил из комнаты в комнату, тщетно подыскивая себе какое-нибудь занятие. На книжных стендах он не разбойничал: Климович собирал только старые книги, преимущественно приложения к дореволюционным журналам «Вокруг света» и «Родина», а также пятикопеечные выпуски «Ната Пинкертона» и «Пещеры Лехтвейса». Чтение, даже лубочное, не привлекало Востокова. Мучила неизвестность дальнейших судеб: и его самого, и сокровища. Страх перед тем, что затеяли Климович и портье из «Киевской», неведомая цена иконы и недоверие к новому поколению фарцовщиков. Старых он, правда, искал, еще живя в гостинице, но безуспешно: кто «завязал», кто сидит. А здешние что-то тянут, из дому не выпускают, все уголовкой пугают.

За дверью кто-то долго и пронзительно позвонил, Востоков струхнул: не за ним ли? Звонок повторился. Востоков рискнул открыть.

За дверью стоял начавший уже тучнеть человек с обвисшими, как у бульдога, щеками.

— Вы гость, — сказал он Востокову, окинув его острым всепонимающим взглядом. — А где же хозяин?

— Обещал быть в четыре дня. — Востоков отступил, впуская незнакомца.

Тот вынул из жилетного кармана старинные золотые часы с крышкой, открыл ее, сказал вполголоса:

— Сейчас без четверти четыре. Я подожду у него в кабинете.

Востоков, все еще недоумевая, пропустил его по-прежнему молча и остановился у двери.

— Разрешите представиться, — проговорил тот. — Одинцов Лев Михайлович. Антиквар по профессии и коллекционер по склонности. А вы почему не рекомендуетесь?