— Потерпевший Сытов имел какое-нибудь отношение к хищениям на заводе, за которые осуждены Сусло и компания? — мимоходом спросил Маврин, продолжая перелистывать страницы.
— По делу этого не установлено.
— А работал ли он в цехе, когда там орудовала группа Сусло?
— Понятия не имею. Между тем и этим событием свыше десяти лет.
— Наберите, пожалуйста, телефон замдиректора Фофанова, — попросил Маврин.
Пантелеев набрал четырехзначный номер и передал трубку.
— Василий Константинович, я попросил бы вас узнать, с какого времени работает в цехе по обработке изделий Сытов.
— Могу сказать сразу. Сытов работает на заводе семнадцать лет, из них в интересующем вас цехе шестнадцать.
Маврин мысленно подсчитал. Выходило, что к моменту возникновения дела о хищении он проработал там свыше трех лет.
— Нельзя ли сейчас прислать Сытова ко мне в городскую прокуратуру?
— Одну минуту. — Голос Фофанова пропал и через минуту послышался вновь. — Он сейчас на заводе и будет у вас через полчаса.
В кабинет вошла худенькая девушка.
— В приемной прокуратуры междугородная разыскивает следователя Маврина, — сказала она.
Петр Петрович встал, вышел следом за девушкой.
— Петр Петрович! — услышал он в трубке голос Кати Майоровой. — Пропал Москальцов. Приехал и вскоре пропал. Кононов поручил мне связаться с вами, сам он сейчас в поселке. И еще: нашли Семена Прудникова, сегодня доставили в город.
— Вы допрашивали его?
— Эдуард допрашивал. Прудников утверждает, что выкинул интересующий нас предмет в озеро.
— Тоже мне, криминалисты, — пробурчал в трубку Маврин.
— Не слышно! — прокричала Катя. — Говорите громче.
— Выеду ночным поездом. Буду во второй половине дня. До моего приезда Прудникова оставьте в покое.
Он вернулся к Пантелееву и стал дожидаться Сытова. Прошло не полчаса, а значительно больше, прежде чем в дверях показался маленький, юркий человечек с крупным носом и высоко поднятыми бровями. Он быстро обежал взглядом кабинет и, протянув Маврину клочок бумаги, на котором был записан номер кабинета и фамилия следователя, заискивающе сказал:
— Извиняюсь. По независящим от меня причинам вынужден был несколько задержаться.
Юркий человечек вызвал у Маврина легкое раздражение, но он заставил себя приветливо улыбнуться.
— Как ваше здоровье. Валентин Алексеевич? — спросил он.
— Мое здоровье? Нормально. А почему вы спрашиваете?
— Вас же ранили три года назад.
— Забыл я уж про то. После куча болячек появилась.
— А мы не забыли.
— Ну и зря. Я ведь говорил прежнему следователю, чтобы прикрыл дело. Подумаешь — царапина. Сдуру какой-то шельмец бабахнул и утек с испугу.
Сытов говорил бойко, но в его голосе чувствовалась нарочитая небрежность.