— Мы приближаемся к туннелю, — отвечаю я.
Мы въехали в туннель.
Проходит ещё некоторое время. Она снова взглядывает на меня и говорит нетерпеливо:
— Кажется, опять темнеет?
— Это второй туннель, здесь всего три туннеля, — ответил я. У меня есть карта, не хотите ли взглянуть?
— Я боюсь, — сказала она и придвинулась, ближе ко мне.
Я ничего не сказал на это. Она спросила, улыбаясь:
— Вы говорите, три туннеля? Значит, остаётся ещё один, кроме этого?
— Да, ещё один.
Мы въезжаем в туннель, и я чувствую, что она совсем близко от меня, рука её касается моей руки. Затем понемногу светлеет, мы снова на свободе.
Проходит четверть часа. Она сидит теперь так близко около меня, что я чувствую теплоту её тела.
— Вы можете потрогать мою косу, — говорит она, — и можете посмотреть моё кольцо, вот оно.
Я взял в руку её косу, но не дотронулся до кольца, потому что его подарил ей её друг. Она улыбнулась и больше не предлагала мне показать кольцо.
— У вас такие жгучие глаза, а зубы... такие белые, — сказала она и совсем смутилась. — Я боюсь последнего туннеля, возьмите меня за руку, когда мы будем подъезжать к нему. Нет, нет, не держите меня за руку, я не хотела этого сказать, я просто пошутила. Но говорите со мною.
Я обещал исполнить её просьбу.
Через несколько минут она засмеялась и сказала:
— Я не боялась тех туннелей, а вот этого последнего боюсь.
Она смотрела мне в лицо, ожидая, что я отвечу, и я сказал:
— Он и длиннее всех, он страшно длинен.
Смущение её достигло крайних пределов.
— Да нет же, не будет никакого туннеля, — воскликнула она. — Вы обманываете меня, никакого туннеля нет.
— Нет, есть ещё один туннель, — посмотрите сами.
И я показал ей карту. Но она не хотела ни смотреть, ни слушать.
— Нет, нет, никакого туннеля нет, — говорю вам. — Но если он будет, говорите со мной, — сказала она немного погодя.
Она откинулась на спинку дивана, полузакрыв глаза и улыбаясь.
Но вот поезд свистит, я выглядываю в окно, мы приближаемся к зияющей пасти туннеля. Я вспоминаю, что обещал разговаривать с ней, наклоняюсь к ней и вдруг чувствую во мраке, как её руки обвиваются вокруг моей шеи.
— Говорите же, говорите со мной, мне так страшно, — шепчет она, и я слышу, как бьётся её сердце. — Что же вы не говорите со мной?
Я ясно слышал, как стучит её сердце, и в ту же минуту я приник губами к её уху и сказал:
— Вот вы и забыли вашего друга!
Она прислушалась, задрожала всем телом, мгновенно выпустила мою шею, оттолкнула меня обеими руками и упала во весь рост на диван. Во мраке я слышал её рыдание».