Киров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы добиться чего-то в подобной системе, нужно было лукавство, блат и более чем немного babki, сунутые в нужные руки, чтобы заключить сделку и открыть перед собой двери. Водка была второй валютой в стране, люди буквально путешествовали на автомобилях, загруженных ею — те, кому посчастливилось иметь личный автомобиль[9]. К счастью, Вольский смог избежать превращения своей жизни в водочный угар. Он пил, как и практически все русские мужчины, но смог привнести в эту область свое основное правило жизни — умеренность во всем. Тем не менее, водку можно было обменять на бензин, еду, заплатить за ночлег, разрешить некоторые Гордиевы узлы с местными административными органами или обойти некоторые вопросы, слишком интересные властям. Адмирал любил использовать водку, когда это было необходимо. Система давно укоренилась, стала образом жизни, и никто в России не мог избежать потребности в blat и babki, как бы высоко он не поднялся.

Во многом, blat, обеспеченный друзьями и знакомыми, был зачастую важнее наличных денег. Рубли могли обеспечить вам еду сегодня, но друзья и правильные знакомые могли прокормить вас всю жизнь. Как давно было замечено, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Тем не менее, эта система назначения людей на ключевые посты по знакомству имела печальные последствия для флота, так как многие должности вскоре оказались заняты просто напросто некомпетентными людьми. И оказавшись там, они начинали упорно цепляться за свою должность, потому что не знали, получат ли когда-нибудь другую. Их держал в своих креслах blat, а не заслуги и способности.

Рудников, командир «Орла», был прекрасным примером, подумал Вольский. Он был старым, уставшим и проржавевшим, словно его лодка. Его следовало заменить на кого-то более молодого много лет назад. Было достаточно людей, стремящихся к повышению, к тому, чтобы занять лучшие места, получить больше власти и привилегий. Рудников застрял на своем посту так же, как и сама Россия погрязла в собственной системной некомпетентности.

В конец второго десятилетия двадцать первого века Россия все еще была страной, изо всех сил пытающейся подняться с колен. Население глубоко не доверяло власти, но, тем не менее, боялось перемен и неопределенности. Изменения были неудобны, вплоть до самых незначительных, и всегда шли рука об руку со страхом нестабильности. И русские адаптировались, пережив тяжелые перемены в последние годы, всегда надеясь на лучшее, но ожидая худшего.

Вольский отринул эти печальные мысли, радуясь по крайней мере тому, что «Киров» был здесь, несмотря на все эти трудности. Потребовались все технические ресурсы страны и разбор на запчасти нескольких старых кораблей, чтобы построить корабль, на котором он находился. Что же касается «Орла», подумал он, эту старую лодку нужно было отправить на консервацию годы назад. Дни «Оскаров» давно прошли. Строительство трех последних лодок этого типа было приостановлено и они не получили никакого дальнейшего развития[10].

И то же самое следовало сделать с экипажем этой лодки, подумал он. Установка неправильной боеголовки была поразительным тупоумием. Такая оплошность была бы немыслима в кризисной ситуации, подобной той, что имитировали эти учения. Это говорило о некомпетентности, беспорядке в процедурах и плохом руководстве*. Он повидал слишком много подобного за годы, проведенные на флоте, и был неутомим в попытках искоренить такое. Если бы он находился на борту той лодки, он бы сделал из капитана котлету. Однако вместо этого адмирал сидел в своем кресле, беспокойно поглядывая на барометр, установленный на дальней стене командного поста мрачным взглядом немигающих глаз. Этот взгляд говорил о многом. Леонида Вольского что-то беспокоило.

Два последних дня ему не давала покоя боль в зубе, которая была верным признаком ухудшения погоды. Желтовато-серое небо, усиливающийся ветер и медленно растущие волны подтверждали это. Он мог спросить Роденко, старшего оператора радиолокационных систем, но уже и сам все понял. Арктические моря были суровы и переменчивы, опасны и темпераментны. В одну минуту они могли успокоить вас гладкой, словно стекло поверхностью моря под густым ледяным туманом, а в следующую минуту мог налететь девятибалльный шторм. Роденко доложил бы ему, что грозовой фронт растянулся на сто километров и надвигается со скоростью тридцать узлов, что давало достаточно времени, чтобы закончить учения и задраить все люки, но он и сам понял это по запаху воздуха, ледяного арктического воздуха. Он мог ощущать надвигающийся шторм, ощущать его привкус, ощущать медленное падение давления. В ушах звенело, глаза слезились от холода, нос пересох и стал раздраженным.

Адмирал тоже был раздражен. Что-то другое беспокоило его, смутное, завуалированное беспокойство где-то в глубине, нудное ощущение тревоги, которое он не вполне мог осознать и понять. Да, у него были веские причины для беспокойства в связи с нарастающей напряженностью в мире и этих учений в частности. В воздухе витал холод новой Холодной войны, словно предвестие надвигающегося шторма. Однако это было нечто другое. Он ощущал на мостике напряжение и молчаливую тревогу. И источником этого напряжения, конечно же, являлся Карпов. Капитан расхаживал туда-сюда, сложив руки за спиной. Его лицо под козырьком форменной Ushanka, которую он всегда носил на службе, имело напряженное выражение.

Наконец, словно дойдя до точки кипения, адмирал вступил в долгую и неприятную дискуссию.

— И что Рудников хочет мне сказать? — Спросил Вольский у радиста Николина. — Сообщи ему, что мы на пятнадцать минут отстаем от графика. За это время американская ударная группа может направить на нас двадцать крылатых ракет «Томагавк»[11] или чего-то похуже. За это время мы можем потерять эффект внезапности, и, скорее всего, будем раздумывать над нашими ошибками со дна моря. Человек, которые не слишком думает о времени, может получить его достаточно, когда его толстая уродливая лодки пришвартуется в Мурманске с остальными, чтобы отправиться на слом. Возможно, тогда он поймет истинное значение времени в военно-морских учениях.

Люди на мостике улыбнулись сами себе, будучи привычны к его склонности долго и тщательно перемывать кости тому, что не соответствовал его требованиям. Для них он был старым «Папой Вольским», гранд-адмирал, Крестный отец, Царь Северных Морей. А они были его верными слугами, пользовавшимися его расположением — и многие получили свои посты благодаря ему. Он был ярким примером профессионального военного моряка, непревзойденного стратега, человека строгой дисциплины и, в то же время, настоящим отцом экипажу, который всегда считал своей семьей. Его сила, решительность и спокойное достоинство были примером для них многие годы — а его гнев становился проклятием. Одного его вида, задумчиво сидящего в командирском кресле, поигрывая трубкой в руках было достаточно, чтобы создать нужную обстановку. Когда он говорил, его глубоко посаженные глаза под седеющими бровями вспыхивали, а его глубокий сильный баритон как нельзя лучше соответствовал образу.

Они были готовы идти за ним, а он воздавал им за верность со щедростью, порой казавшейся неуместной на военном корабле, где спартанский аскетизм был правилом жизни. Тем не менее, никто особенно не удивлялся, если в кают-компании появлялась коробка прекрасных кубинских сигар в качестве подарка от адмирала.

С другой стороны, подобно морю вокруг, он был порой вспыльчив. В один момент его мог охватить гнев, в другое время в тех же обстоятельствах он мог сохранять стоическое спокойствие, задумчиво оценивая ситуацию, и мрак, потаенный в его душе, понять не мог никто. В такие моменты он выражал свое разочарование долгими монологами и чтением нотаций, как и любой отец с нашкодившими детьми. Он был тверд в отношении нарушителей, но не был ни жесток, ни бессердечен. Когда он кого-то распинал, тот мог покраснеть за десять секунд, но когда он кого-то хвалил, тот точно так же мог на месте расплыться от радости. Это было не просто бахвальство и демонстрация власти, данной ему его званием. Он просто изучал образ командира — формой, наклоном фуражки, всем. Леонид Вольский был адмиралом во всех смыслах этого слова.

Вольский скрестил руки и поджал губы, явно беспокоясь о задержке. Это должны были быть обычные ракетные стрельбы, которые проводились множество раз до этого, но его не отпускало какое-то неясное беспокойство. У него было странное ощущение, что что-то было не так, и дело было не в предстоящем шторме и даже не в не разочаровывающей некомпетентности Рудникова. Было что-то еще… Он не мог понять, что именно, но внутренний голос говорил ему, что этот день точно не будет рутинным. Это можно было назвать интуицией или чутьем изрядно просоленного морского волка, но Вольский ощущал неладное. Он заметил, что внимательно прислушивается к кораблю — к гулу турбин, электронных систем на мостике, словно пытаясь понять, что же не дает ему покоя. Тем не менее, на его чуткий слух, все было нормально.

Этот корабль был новейшим пополнением российского флота, чудесно воскресшим одним из наиболее впечатляющих кораблей, когда-либо видевших мир. Любой моряк скажет вам, что переименовывать корабль — плохая примета, но русские, похоже, никогда об этом не беспокоились. Все крейсера типа «Киров» были заложены с названием российского города, а затем переименованы в честь какого-либо известного генерала или адмирала. В случае «Кирова», корабль носил также имя героя революции Сергея Кирова. И, конечно же, один за другим каждый из них пострадал от несчастливой судьбы и несчастных случае на море, оказавшись в итоге на бесконечной швартовке в порту в ожидании обещанного капитального ремонта, который так и не проводился. «Кирову» досталось больше других. Спущенный на воду в 1980-х, корабль десятилетие не давал покоя западным морских стратегам. Позднее он был переименован в «Адмирал Ушаков», но к тому моменту давно был списан после того, как происшествие с ядерным реактором вывело корабль из строя.

И таковой была судьба каждого корабля этого невезучего типа. Второй крейсер, «Фрунзе», переименованный в «Адмирал Лазарев», пробыл в эксплуатации не более десяти лет, прежде, чем был выведен в резерв. С третьим крейсером «Калинин», переименованным в «Адмирал Нахимов», дела обстояли несколько лучше, и он был списан в 1999[12]. Словно чтобы избежать проклятия, последний корабль был заложен как «Юрий Андропов»[13], и был переименован в «Петр Великий» в 1992. Он прослужил до 2014 года прежде, чем встал в Североморске рядом с однотипными кораблями[14]. Этот последний корабль испытал проклятие во время учений, подобных тем, что Леонид Вольский организовывал сегодня. «Петр Великий» координировал стрельбы, в ходе которых подводная лодка типа «Оскар-II» пострадала от трагической осечки собственной торпеды и взорвалась, унеся на дно всех, кто находился на ее борту. И теперь, казалось, ситуация повторялась.

Крейсера типа «Киров» провели многие годы законсервированными и удаленным с активной службы, угасая в холодных гаванях Мурманска[15], пока русские пытались найти деньги на то, чтобы вернуть их на службу. Но денег так и не нашлось. До глобальных событий, заставивших русских, наконец модернизировать флот. Конструкторы вновь начали разработку океанского военного корабля, способного противостоять любому другому кораблю в мире. Проекты появлялись один за другим, но каждый казался слишком грандиозен, чтобы быть реализованным. В конец концов, русские решили, что четыре старых законсервированных крейсера типа «Киров» станут основой, позволив переоборудовать по крайней мере один из них за счет разборки остальных. И они это сделали[16].

Построенный из костей всех кораблей своего класса, новый корабль стал первоочередным объектом на верфях, рассматриваемый как ядро новой океанской оперативной группы, находившейся в стадии разработки. Вместо перестройки корабля с нуля, когда закладывался киль и начинался набор корпуса, корабль был вскрыт и передан изнутри. Корпус был расширен и переобшит, надстройки перестроены и защищены броней, установлены новейшие на 2017 год ракетные и электронные системы. Три года спустя, после обширной и все равно дорогой перестройки, пришло время окрестить корабль и ввести его в строй.

Бог сотворил небо и землю за шесть дней, подумал Вольский, а на седьмой день он создал «Киров». Наконец завершенный, корабль был удивителен. Разработчики сочли, что будет уместным вернуть ему старое название, когда корабль стал флагманом Северного флота[17].

В течение многих лет российские судостроительные верфи не строили чего-то большего, чем несколько незначительных фрегатов и корветов. Но после внимательного рассмотрения современных военно-морских сражений, от Фолклендского конфликта до войны в Персидском заливе[18], российские стратеги пришли к выводу, что необходимо оживить свой стареющий флот чем-то более грозным. Новый «Киров», как надеялись все, был более чем старым бронированным рыцарем, способным выйти на час в случае крайней необходимости. При полном водоизмещении в 32 000 тонн он был одним из самых больших надводных военных кораблей в мире. Больше были только американские суперавианосцы и старые линкоры типа «Айова», которые сегодня были не более чем достопримечательностями для туристов, в любом случае отжившими свое. Русские всегда имели пристрастие к строительству чего-то большого и сильного. «Киров» был и тем и тем.

Официально корабль классифицировался как атомный ракетный крейсер, но западные планировщики называли его линейным крейсером и по своим масштабом он был действительно гораздо ближе к кораблям этого типа, впервые удивившим свет во время Первой мировой войны. Они имели скорость крейсера и огневую мощь чего-то намного большего. Имея скорость 32 узла, «Киров» был так же быстр, как и любой другой крейсер или эсминец в мире. Однако его вооружение было намного сильнее, впитав в себя последние новые советские технологии, как в области артиллерии, так и в области ракетного вооружения.

Основным вооружением корабля были мощные противокорабельные ракеты, расположенные на длинном участке в передней части палубы. Не имея возможности конкурировать с Западом в области авианосцев, Россия проводила интенсивное развитие ракетной техники и обладала одними из наиболее смертоносных и эффективных противокорабльных ракет в мире.

«Киров» также мог похвастаться последними достижениями советской морской артиллерии: сдвоенными 152-мм артиллерийскими установками с башне, построенной по технологии снижения радиолокационной заметности*, способными выпускать 30 снарядов в минуту на дальность свыше 25 километров. На сегодняшний день более мощных орудий не было ни у кого. Хотя во времена Второй Мировой войны 152-мм установки рассматривались всего лишь как типичное вспомогательное вооружение линкоров или главный калибр легких крейсеров той же эпохи. Тяжелые крейсера имели 203-мм орудия, а линейные крейсера и линкоры — от 281 до 406 миллиметров. Японский монстр «Ямато» имели самые большие орудия в мире, калибром 457 миллиметров, в три раза больше орудий «Кирова», но в 2021 году ни один корабль не имел орудий большего калибра и большей мощи.

Зенитно-ракетные системы большой дальности были дополнены ракетными системами средней дальности и набором скорострельных пушек системы Гатлинга для поражения целей, прошедших через эту защиту[19].

И, наконец, корабль был оснащен новейшими глубоководными торпедами УГСТ в десяти аппаратах, по пять на каждый борт. Это было чрезвычайно опасное оружие, имеющие дальность до 50 километров и проходящее это расстояние за час при максимальной скорости[20]. При приближении к цели, будь это надводный корабль или подводная лодка, торпеда переходила в режим самонаведения на дистанции двух километров.

В кормовой части корабля также имелась посадочная площадка под три вертолета. Два морских Ка-40 обеспечивали загоризонтальную разведку, радиолокационный дозор и противолодочную оборону, будучи оснащены торпедами АПР-3, способными поражать подводные лодки на глубине до 500 метров и управляемыми глубинными бомбами КАБ-500ПЛ. Имелся также разведывательный вертолет Ка-226, представший собой модификацию спасательного вертолета, разработанного для московской полиции. Он был оснащен 30-мм пушкой и имел возможность подвески двух ракет «воздух-воздух» или «воздух-земля». Имея продолжительность полета от 4 до 6 часов, он был оснащен оптической камерой высокого разрешения, инфракрасной системой, а также лазерным дальномером. В общем, линейный крейсер ощетинивался оружием и представлял собой один из мощнейших надводных кораблей в мире. Учитывая хаос и противоречия, охватившие страну, откуда он был родом, было чудом, что корабль вообще был перестроен.

Адмирал Леонид Вольский выводил его на испытания и водил в два дальних похода, демонстрируя флаг в портах по всему миру и снова заставляя напрячься западных военно-морских аналитиков. В 2021 году усилившаяся напряженность поставила российский флот в предвоенное состояние.

Долгая осень смела с России остатки советской политической структуры, оставив лишь скелет из неблагополучной автократии. Ее армия уменьшилась, а флот был развален и продан на металлолом в страны третьего мира. Даже Китай получил свою долю, приобретя один из двух российских авианосцев у Украины после того, как эта страна унаследовала корабль от старого Черноморского флота. Китай по прежнему рос, набирая вес в мире, но Россия не возвращала себе было славы. Ее держали на расстоянии вытянутой руки от НАТО, в отдалении от беспокойного Европейского союза, а в новой азиатской коалиции, которую она пыталась наладить с Китаем, она была случайным гостем.

Только ресурсы спасли ее от падения в статус третьеразрядной страны — огромные залежи полезных ископаемых, древесины и нефти в Сибири. Тем не менее, американские нефтяные компании, все более жаждущие легкой малосернистой нефти, жестко играли против русских. Они давно пытались выжить Россию из Каспия, и поток помощи и технологий с Запада замерзал в сибирских трубопроводах. Теперь даже нефтяные месторождения пребывали в упадке, но с падением Саудовской Аравии и смещением центра масс на Тихий океан, российские лидеры выступили против западного влияния и контроля, и зашли настолько далеко, что ввели эмбарго на поставки нефти, отказавшись поставлять ее на британские и американские терминалы или рассчитываться в долларах США. Напряженность в конец конов вылилась в развертывание российских войск вблизи непризнанной республики Грузия[21], где американцы все еще держали свои силы, следя за Ираном, и ситуация слишком часто оказывалась близка к применению военной силы.

Американские авианосные ударные группы все еще бороздили океаны, в основном не встречая ответа. Однако в последние месяцы «Киров» провел несколько учений в Норвежском море, старых русских охотничьих угодьях и пути в теплые, богатые и обильно судоходные воды Атлантики. Эти последние учения имитировали рейдерский прорыв в северную Атлантику в сопровождении одной подводной лодки.

[9] А как же ежатина в трехлитровых банках?

[10] Приостановлено, надо понимать, потому, что лодки плохие, а не из-за развала СССР? К слову, к 2016 году К-266 «Орел» прошла полную модернизацию с заменой ракетного вооружения на более современное. Кроме того, К-266 «Орел» моложе многих американских подводных лодок, имеющихся в составе флота, но, конечно же, российские лодки могут быть старыми и ржавыми, а американские — старыми, но надежными

[11] «Томагавки» в противокорабельной модификации были сняты с вооружения флота США в начале 2000-х

[12] «Адмирал Нахимов» не был списан, а был поставлен на ремонт, который очень долго не начинался из-за нехватки средств на полноценную модернизацию (на момент написания сей книги она таки началась). Кроме того, у «проклятия» этих крейсеров причина была вполне земной — весьма астрономическая стоимость содержания, требовавшая полной переработки, чтобы они ее оправдывали

[13] «Петр Великий» был заложен как «Куйбышев» и в «Юрия Андропова» переименован уже в ходе постройки

[14] По состоянию на 2014 год «Петр Великий» находился в составе флота, и никто выводить его оттуда не собирается, и не собирался на момент написания книги.

[15] «Адмирал Лазарев» находится в Фокино

[16] И решили обновить не самый новый, а самый старый) Кроме того, автор, по-видимому, считает, что разобрать четыре корабля, чтобы собрать из них один это проще и дешевле, чем перебрать один? И к чему это вообще, у корабля имелись структурные дефекты корпуса?

[17] Название «Киров» было возвращено крейсеру еще в 2004 году, а «Адмирал Ушаков» было передано эсминцу «Бесстрашный» проекта 956

[18] Было бы интересно узнать, как Фолклендский конфликт обосновал необходимость возвращения в строй «Кирова» и какие именно морские сражения кипели в Персидском заливе

[19] На «Кирове» изначально стояли 8 30-мм орудий системы Гатлинга (АК-630)

[20] На крейсерах проекта 1144 торпедные аппараты предназначены для запуска противолодочных ракет «Водопад» с дальностью до 60 километров и преодолевающих эту дистанцию на порядок быстрее (не считая «Кирова», на котором для запуска ПЛУР применялась отдельная ПУ ПЛУР «Метель»)

[21] Так в оригинале