Киров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Авторское примечание

Эта книга о войне, и поэтому затрагивает некоторые вопросы дилемм, неуверенности, жестокости и бессмысленного безумия войны. В этом плавильном котле каждый человек проявляет себя по-разному — от демонстрации искренних мужества и сострадания, другие — обнажая всю глубину своей подлости и трусости. Никогда не следует удивляться тому, что заряженное орудие стреляет, а выпущенная из него пуля убивает без всякой мысли. Принимая во внимание историю, можно с уверенностью сказать только одно: единственный способ не дать заряженному оружию выстрелить, это не стрелять из него.

Что же касается кораблей, самолетов и людей, изображенных в романе, то хотя линейный крейсер «Киров» и его экипаж является продуктом моего воображения, все остальные упомянутые корабли и люди, от высших офицеров до последнего матроса или пилота являются историческими личностями, служившими именно в тех местах и на тех должностях, в которых они упомянуты в романе.

Пролог

В один день позднего лета, 5 августа 1941 года президент США Франклин Делано Рузвельт поднялся на борт яхты «Потомак» и без особого шума отплыл, как было заявлено, на рыбалку у побережья Новой Англии. Днем ранее, премьер-министр Великобритании Сэр Уинстон Черчилль[1] объявил «День флага» и также без лишнего шума отменил повседневные дела в палате общин, чтобы также направиться на отдых. Тем не менее, обе истории были просто прикрытием для прессы, призванным скрыть тайную встречу, которая заложит основы новой мощной структуры, которой суждено будет победить в величайшем конфликте в истории человечества.

Черчилль поднялся на борт эсминца HMS «Ориби», направившегося к якорной стоянке британского Флота метрополии в Скапа-Флоу, где перешел на линкор «Принц Уэльский». Величественный корабль был младшим ребенком в могучем британском флоте, но уже прошел крещение огнем всего два месяца назад, во время охоты вместе с флагманом адмирала Холланда HMS «Худ» за немецким линкором «Бисмарк». Неподготовленный экипаж принял участие в скоротечном бою с могучим немецким линкором и испытал весь ужас уничтожения «Худа», из экипажа которого выжили лишь трое.

«Принц Уэльский» также получил повреждения, приняв как минимум три 381-мм снаряда, выпущенных «Бисмарком» и четыре 203-мм снаряда тяжелого крейсера «Принц Ойген». Один снаряд попал прямо в мостик, убив и ранив всех, кроме капитана и главного старшины. Корабль скрылся за дымовой завесой и поплелся к побережью Исландии, произведя похороны в море всех погибших на его борту. Тем не менее, несмотря на серьезные проблемы с орудиями главного калибра, им удалось поразить немецкий линкор, продолживший свой путь в Северную Атлантику, оставляя за собой черный след от протекающего топлива.

«Принц Уэльский» добрался до верфей в Росайте для ремонта, где удивленные корабелы вскоре обнаружили неразорвавшийся 381-мм снаряд, застрявший, словно обломанный акулий зуб, ниже ватерлинии возле дизельного отделения правого борта после мучительной встречи с «Бисмарком». Вскоре повреждения были исправлены, на корабль были установлены новые броневые плиты и новый радар типа 271 на фок-мачте. Борта были покрыты свежей краской камуфляжа. Тем временем Королевский флот безжалостно выследил немецкий линкор, отправив «Бисмарка» на дно 27 мая 1941 года, наконец, отомстив за гибель «Худа».

Теперь, после завершения переоснащения и ремонта, «Принц Уэльский» вернулся в состав флота и завершил испытания артиллерии главного калибра совместно с однотипным «Королем Георгом V». Премьер-министр поднялся на его борт в сопровождении адмирала флота и Первого морского лорда Дадли Паунда, генерала армии Дилла и первого заместителя начальника штаба ВВС Фримена. Все они направились на встречу, которая заложит геополитическую основу всего послевоенного мира.

Пока они поднимались на борт «Принца Уэльского», чтобы направиться на встречу со своими американскими коллегами, президент Рузвельт также занимался отнюдь не рыбалкой. Вместо этого он, в сопровождении генералом Маршалла и Арнольда, а также адмиралов Старка и Кинга поднялся на борт тяжелого крейсера «Августа», тихо отплывшего из Массачусетского залива к неизвестной точке. Его безопасность обеспечивали старый линкор «Арканзас», тяжелый крейсер «Тускалуза» и пять эсминцев, вскоре присоединившихся к ним.

«Принц Уэльский» вышел в серые воды северной Атлантики в сопровождении трех эсминцев и направился к запланированной точке встречи в Шип Харбор в заливе Арджентия у на Ньюфаундленде, которая должна была состояться 9 августа 1941 года. Лидерам предстояло обсудить будущее военное сотрудничество, а также определить основные принципы, которым будет управляться мир под англо-американской властью после поражения Германии, которое тогда виделось далеким и призрачным. Результатом этой встречи должна была стать Атлантическая Хартия, ряд основополагающих принципов, которые лягут в основу Организации Объединенных Наций.

Однако в тот роковой день они, что было ведомо немногим, тайно обсуждали нечто большее — темного и загадочного незваного гостя, появившегося на просторах Атлантического океана, пугающий корабль-рейдер с огромной ударной мощью и зловещими намерениями…

Часть первая Маневры

Глава 1

Адмирал Леонид Вольский поерзал в кресле, глядя на свинцовые серые воды. Этим утром что-то было не так, подумал он. Во всем ощущалась какая-то смутная тревога. Все утро он ощущал неясное преследующее его беспокойство. Но что же?

В поставленной задаче не было ничего необыкновенного — обычные стрельбы в Норвежском море. Как обычно, долгий и скучный поход, сменяющийся мигом ликования, когда ракета вылетала их пусковой установки в передней части палубы и устремлялась на юг, к баржам-целям, ободряя людей одним своим видом.

Он ожидал, что подводная лодка К-266 «Орел» начнет стрельбы первой в восемь часов утра, но «Орел» опаздывал, и адмирал становился все более нервным. Экипаж мог видеть это в его темно-карих глазах, глубоко посаженных под низкими густыми бровями. «Орел» опаздывал, и для человека, привыкшего к сжатым срокам и точным маневрам, необходимым для координации действий флота, опоздание было непростительным.

«Орел» задерживался, потому что его капитан Рудников был рохлей, подумал он. А рохлей он был потому, что старение и некомпетентность самой российской системы все еще пронизывала флот, и это было прискорбным фактом.

Леонид Вольский не был этому рад. Он сидел в своем кресле на мостике самого грозного корабля, который его страна когда-либо выводила в море — атомного ракетного крейсера «Киров», флагмана и гордости российского флота, и намеревался произвести ракетные стрельбы, подготовка к которым шла полным ходом. В тридцати километрах к югу старый крейсер «Слава»[3] буксировал несколько щитов-целей, изображавших ударную группу НАТО. Однако незадачливому капитану «Орла» пришлось доложить, что у него возникла проблема с одной из ракет. Похоже, что экипаж по ошибке установил на нее 15-килотонную ядерную боеголовку вместо фугасной[4]. Нарушение правил обращения с оружием в части ядерных боеголовок было совершенно немыслимо. Некомпетентность раздражала его, и капитан «Орла» точно узнал, что адмирал думает по этому поводу.

Чем больше адмирал Вольский думал об учениях, тем больше он видел в них отражение затруднительного положения всей страны в этот период истории. Он был на борту гордости российского флота, но видел только холодные серые арктические моря. Он никогда не был в теплых оживленных водах Атлантики, ни в спокойных сырых широтах Тихого океана. Нет, российский флот был заперт в этих ледяных водах, как и вся Россия была изолирована политическим холодом, возникшим в последние годы. После конфликта с американцами по поводу ядерной программы Ирана, в ходе которого российский флот был направлен в восточное Средиземноморье, отношения между Москвой и Вашингтоном значительно ухудшились. К сожалению, ухудшился и российский флот. Были уже не те времена, когда Краснознаменный флот держал в стразе силы НАТО в северной Атлантике. Эти учения казались ему жалким подобием советских времен, когда он мог находиться во главе полной надводной ударной группы, сопровождаемой пятью-семью подводными лодками.

Но Мать-Россия сегодня была старой и больной женщиной, и не могла позволить себе флот открытого моря, о котором всегда мечтала. В 2021 году страна представляла собой странную мешанину противоречивых явлений. В больших городах все еще оставались богатство и потребительство, вместе с такими бедами современности как рекламой, финансовыми махинациями, коррупцией в правительстве и политике. Страна открыла для себя западную коммерцию и культуру, но оставалась в том медлительном состоянии ума, которое можно было назвать только параноидальной подозрительностью. Кремль слишком часто находил иностранные отпечатки пальцев в любом кризисе, что в стране, где политическая и историческая реальность состояла больше из слов, чем из дел, было слишком легко перевести вину за провалы власти и общества в целом на недружественные внешние воздействия.

Когда на мир обрушился финансовый кризис 2008–2015 годов, было заявлено, что американцы создали кризис для разрушения России, и Америка виновата во всех бедах, от которых в настоящее время страдало население. Это была почти рефлекторная реакция на невзгоды — склонность винить любого, кроме самих себя, которая пропитывала всю систему до самых верхних эшелонов власти[5].

Когда Ту-134 разбился под Петрозаводском и погибли 47 человек, в произошедшем сначала обвинили чеченских террористов, а затем неисправные узлы, полученные от иностранного производителя. Ничего не было сказано о том, что пилот, Антон Атаев, был пьян[6]. Позже пошли слухи, что он приложился к бутылке только затем, чтобы унять боль от развода и от того, что жена ему изменяла — и опять спихивание проблем на кого-то другого. Слишком многие российские мужчины стали «мертвыми душами» Гоголя, погрузившись в собственную самобытность и самодовольную посредственность, состояние, которое описывалось непереводимым русским словом «пошлость». Они заливали жизненные проблемы водкой, выплескивали нарастающую неудовлетворенность всем на свете на своих жен, которые зачастую становились жертвами насилия. Отговорки было найти легко. Антон был просто жертвой неверной жены, говорили многие. Ее надо было избить и просто указать на свое место.

Такие слова были бальзамом и средством ухода от проблем повседневной жизни, были ли он или нет. Тем не менее, несмотря на многочисленные печали и унижения, русские в глубине души все еще очень гордились своим наследием, подобно тому, как Москва по-прежнему цеплялась за пережитки своей истории в виде стареющей архитектуры прежних времен, золотые купола и минареты Кремля*, все еще сверкающие на солнце в холодные зимние дни. Теперь город находился в мрачном предвоенном настроении, а зимы были все так же холодны и суровы, несмотря на краткую оттепель Гласности с Западом, приведшая капитализм в сердце нации.

* Интересно, в каком месте Московского кремля автор увидел минареты? Нет, в кремле минареты есть, но только в Казанском.

Чем дальше вы уходили от крупных городов, тем больше вы ощущали, что оказываетесь в ловушке старого мира, в старом павшем советском государстве, на месте которого так и не родилось ничего стоящего. Вольский вспоминал свою долгую поездку на поезде из Москвы в Североморск. Маленькие города и деревни все еще изо всех сил пытались отойти от коммунизма и определиться с новым образом жизни. Ржавеющая инфраструктура советского режима все еще была повсюду. Старые промышленные города, когда-то основанные на рабочих коллективах, совхозы, заводы, верфи теперь были не более чем развалившимися городами-призраками. Люди вели борьбу за насущные потребности жизни и просто пытались добыть некоторые вещи, которые могли обеспечить немного комфорта, стабильности и безопасности для своих семей — еду и кров.

К счастью, ему больше не нужно было вести эту борьбу. С должностью Адмирала Флота[7] пришли определенные привилегии, и их было достаточно, чтобы его семья и стареющие родители находились в относительном комфорте в Санкт-Петербурге. Он обеспечил себе этот пост долгими годами напряженной службы и стоически принимал состояние флота, которое было четким отражением ветхого состояния страны в целом.

В политическом отношении Россия оставалась в глубине души фундаментально иррациональной. Она перешла от самодержавия к революции, затем к империи, затем в быстрое падение, настолько темное и мрачное, что страна изо всех сил держалась за любые намеки на былую славу, что заставляло многих с ностальгией вспоминать советские дни порядка и силы. Коррупция в правительстве была очевидна, но никогда реально не оспаривалась никаким компетентным органом[8]. Новая ложь вещалась каждый день, чтобы оправдать все то, что было ранее, и эта ноющую тоску по тем временам, когда Россия была великой и могучей мировой державой, что было способом забыть ложь и закрыть глаза на коррупцию.

Мошенничество и взяточничество были старыми и знакомыми привычками системы. Надзор за соблюдением закона был произвольным и часто опирался на систему сложных взаимоотношений в группах, вне групп, среди знакомы — blat связывал систему воедино. Все, что делалось, обычно делалось poblatu, то есть с использованием блата для смазки себе пути.

Престиж был столь же важен, как власть и гордость, которые стали испорченной спесью в самом центре русской души. Люди терпели, потому что не могли рассчитывать на то, что все могло стать лучше и помнили те времена, когда все было еще хуже. Люди жили в своей изломанной системе, работали изо всех сил, несмотря ни на что, и страх, что все снова может стать намного хуже всегда стоял в душе каждого русского.

[1] Уинстон Черчилль был произведен в рыцари в 1953 году, и не мог в 1941 именоваться «Сэр Уинстон» (здесь и далее примечание перевлдчика, кроме специально оговоренных случаев)

[3] Крейсер «Слава», с 1996 года «Москва», находится в составе Черноморского флота. Или имеется в виду «типа «Слава», то есть «Маршал Устинов»? В таком случае, он на 5 лет моложе «Кирова», так что какой еще «старый»?

[4] Было бы крайне любопытно, как автор себе такое представляет: вот члены экипажа идут в видимо никем не охраняемый ядерный погреб, берут первую попавшуюся боеголовку, привинчивают на ракету… Все это вместо того, чтобы прикрутить ручками 1000-килограммовую обычную. Это не считая такой мелочи, что установка боеголовок на ракеты П-700 и ракет П-700 на лодку проекта 949А производится на базе краном, а в море члены экипажа никак не могут попасть в находящиеся вне прочного корпуса пусковые установки. И помимо всего прочего: ядерная боевая часть «Гранита» имеет мощность 500 килотонн, каких еще 15? А с 1991 года использование противокорабельных ракет с ядерными боевыми частями запрещено договором СНВ-1.

[5] То есть в мировом финансовом кризисе, спровоцированном негативными явлениями в экономике США, виновата только российская власть?

[6] Вообще-то, это был штурман. Кстати, эта информация содержится в официальном отчете МАК, насчет замалчивания

[7] Адмирал флота — это звание, а не должность командующего флотом

[8] Ну да, а когда кого-то сажают — эту беспредел и передел