— Я жду тебя у Эдлунда, — сообщила хорватка без лишних церемоний.
Мара вздохнула, спрятала альбом с рисунками под подушку и полезла вниз. Только пригрелась в пижаме под мягким одеялом, — и снова переодеваться и тащиться в главное здание… Отопление в домиках работало, но воздух был зябким, народ не вылезал из теплых штанов с начесом и мохнатых шерстяных носков.
Ида, разбуженная звонком, накрылась подушкой, Рашми пробормотала что-то на хинди, и это явно не было дружественным напутствием. Мара влезла в высокие дутые сапоги, черный пуховик, купленный неделю назад и, затянув шнурки на капюшоне едва ли не до самого носа, шагнула в промозглую ветреную темень. Лужицы рыжего света фонарей лежали на пустых верандах, шипело северное море. Девочка ссутулилась, обхватила себя руками и торопливо, чуть не срываясь на бег, двинулась к главному зданию. Быстрее бы уже все завалило снегом, и то стало бы светлее…
— Куда это ты? — окликнул ее сзади мужской голос.
Мара вздрогнула и судорожно сжала в кармане шариковую ручку, готовясь воткнуть ее в глаз потенциальному обидчику. Собралась с силами и резко обернулась — Нанду. Она выругалась она по-русски.
— Что? — не понял он.
— Ты совсем с ума сошел? Разве можно так подкрадываться? — она перешла на английский и выдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца в горле.
— Темноты боишься? — ехидно спросил он.
— Сам ты… Пошли со мной, там поговорим.
— Я все равно шел за Джо. Он мою зарядку спер. Сидят с Брин в библиотеке, готовятся к тесту по мифологии.
— Ну вот! Не могли меня позвать!
— Джо хотел. Но Брин сказала, что тебя завалили плакатами. И потом Дзагликашвили тебя обожает, все равно поблажку сделает.
— Так я и знала, — Мара с досадой цокнула. — Не может мне простить, что моя иерархия китайских божеств вышла красивее, а ей поставили только восьмерку. Для нее это трагедия.
— Или… — многозначительно протянул Нанду. — Она просто хотела побыть с Джо наедине.
— Брин? — Мара поморщилась. — Неее… С Джо? Точно нет.
— Как знаешь. Вам виднее. Заходи давай, — Нанду упорно отказывался носить перчатки с дроздами, которые ему связала мама, и поэтому взялся за металлическую ручку двери через рукав. — Так куда ты собиралась?
— К Эдлунду. Вукович срочно вызвала.
— О, никак по нашему делу? Я с тобой.
— Я не уверена, что так можно…
— Плевать. Шагай давай, — он подтолкнул ее в спину и поежился. — Зверский холод. Не могли сделать школу где-нибудь у нас? Или на Карибах? Мало, что ли, островов?
— Кто станет сидеть за учебниками, если можно загорать и купаться? Нет, учиться людей можно заставить только тогда, когда на улице делать нечего.
Они поднялись на четвертый этаж. Дверь в кабинет Эдлунда была открыта, профессор и Вукович уже ждали Мару.
— Мистер Торду, у Вас какие-то вопросы к директору? — сразу напряглась хорватка.
— Он за компанию… — неуверенно произнесла девочка. — И он все знает.
— Да, и никому не скажу, — Нанду изобразил, как запирает рот невидимым ключом и широко улыбнулся.
Ровный ряд зубов белел на фоне смуглой кожи, в пунцовом с мороза ухе поблескивала серебряная серьга. Даже Вукович, сколько бы ей ни было лет, не смогла устоять перед пиратским обаянием Нанду.
— Проходи, — проворчала она, запуская наглого бразильского парня, прежде чем захлопнуть дверь.
— Нам удалось связаться с Уллой Дальберг, — сообщил Эдлунд, когда ребята устроились на диване. — Она будет в Стокгольме только в конце декабря, их миссия задерживается. И я разрешаю тебе поехать с мисс Вукович, чтобы присутствовать при разговоре.
— Спасибо, — Мара ликовала.
— Но это еще не все. Мой друг из Москвы узнал адрес Намлана Томбоина.