Элдсуайт стала трясти его за плечо:
– Роберт!
Он застонал.
Элдсуайт потрогала его лоб – горячий. Пощупала пульс – учащенный.
– Господи! Только не это!
Роберт поднял отяжелевшие веки.
– Хорошо, что вы все еще… все еще здесь, – едва слышно проговорил он.
Элдсуайт смочила полотенце водой и приложила ко лбу Роберта.
– Я помогу вам дойти до кровати. Обопритесь на меня.
У Роберта подгибались колени. Он с трудом доплелся до хозяйской кровати и рухнул на нее.
– Мне нужно принести полотенца и воду.
Дрожащими пальцами он коснулся ее руки:
– Не уходите.
Она приложила ладонь к его горячей щеке, красной от жара.
– Я только схожу на кухню и тотчас же вернусь.
Сэр Роберт закрыл глаза, а Элдсуайт выбежала из комнаты, подумав, что он может не дожить до утра. Боже милостивый! Она почувствовала, что жизнь Роберта значит для нее гораздо больше, чем она хотела себе в этом признаться! Если он умрет, она останется совсем одна. Кто тогда выручит ее из беды? Но если она останется с больным Робертом, может заразиться.
Элдсуайт остановилась у двери, которая вела во двор. Там, в конюшне, стоит Барстоу. Уехать отсюда проще простого. Сбежать, оставив беспомощного Роберта на произвол судьбы. В то же время неразумно подвергать собственную жизнь смертельной опасности.
Если Элдсуайт бросит Роберта одного, возможно, ему повезет и он выкарабкается. Но скорее всего он умрет. Если Элдсуайт останется с ним и будет его выхаживать, это ненамного увеличит его шансы поправиться.
Элдсуайт не знала, как поступить. Девушка не могла заглушить голос совести. Она подняла глаза на лестницу, где прямо по коридору находилась дверь в спальню, а затем снова перевела взгляд на дверь, которая вела во двор. Нет, она не может так поступить с Робертом! Видимо, сэр Роберт Бретон обладает над ней какой-то властью. Но какой именно? И насколько сильна эта власть? Способна ли Элдсуайт ради сэра Роберта рискнуть собственной жизнью?
Она закрыла глаза. Нужно успокоиться и разложить все по полочкам. Боже праведный! Ведь она – знахарка, целительница, в конце концов. Она не может бросить больного человека. При мысли о том, что, возможно, она никогда больше не увидит сэра Роберта живым, у Элдсуайт разрывалось сердце.
Она резко повернулась и пошла на кухню.
Элдсуайт рылась на полках кладовки в поисках целебных трав и снадобий, но не нашла ничего подходящего. Потом метнулась в спальню.
Роберт неподвижно лежал на постели. Элдсуайт приподняла ему голову и поднесла кружку к его губам, дав ему выпить некрепкого сидра.
Он выпил сидр и вытер рукой подбородок.
– Скажите мне, прекрасная колдунья, я умру от этой болезни или вы меня исцелите?
– Вы не умрете. Я этого не допущу. – В глазах у нее стояли слезы.
– Миледи, в один прекрасный день вам придется признать, что вы и в самом деле колдунья. – Голос Роберта звучал хрипло. – Признайтесь в этом по крайней мере самой себе, иначе вам не обрести душевного покоя. Я видел собственными глазами, как вы исцелили моих лошадей, остановили боевого коня. Вам нужно благословлять ваш дар и найти ему применение, а не отрицать, что он у вас есть. – Сэр Роберт устало улыбнулся.
Элдсуайт приставила табуретку к кровати и положила влажное полотенце ему на лоб.
– Да какая из меня колдунья? – воскликнула Элдсуайт. – Всему, что я знаю и умею, меня научила Сафия, магометанка, впоследствии принявшая христианство. Отец привез ее из своего первого военного похода на Восток. Сказал, что она сама захотела оставить родину и поехать с ним и что она превосходно разбирается в лошадях. Она заправляла всем на конюшне отца и ездила верхом на жеребце – черном, как ночь, с небольшой головой и маленькими ушами. Она дала ему имя Халиф. Этот скакун был самым быстроногим из всех.
Элдсуайт склонилась над сэром Робертом, прислушалась к его дыханию и продолжила рассказ: