- Смотри, мы полосатые, как тигры, - сказала Лиза.
- Ты сюда часто ходишь?
- Иногда. Здесь такое чувство, будто мы на краю света, в дремучем лесу. Мне это нравится. На берегу реки Амазонки. А на самом деле мы в центре города. Раздвинь эти кусты и увидишь стены библиотеки.
Коле хотелось поговорить с ней о Степочке, но он не знал, как начать. И вдруг она сказала:
- Приходи сюда со своим Степой.
- Ты знаешь Степочку? - удивился Коля.
- Нет, не знаю. Только видела. С виду он совсем малыш, но я много про него слышала.
- Что ж ты слышала?
- Говорят, что он ничего не боится.
- Это верно, - сказал Коля убежденно.
- Так приведи его. Приведешь?
- Нет, - проговорил Коля глухо. И, отвернувшись, прибавил: - Мы с ним поссорились.
Лиза с сочувствием посмотрела в его огорченное лицо.
- Никогда не надо ссориться с теми, кого любишь, - сказала она строго. - Поссоришься из-за пустяков, а потом многие годы будешь жалеть и не сможешь поправить. Так у меня случилось с Настей.
- С какой Настей?
- С моей самой лучшей подругой. Она жила за городом, где-то на реке, и когда шла в город, проходила через лес. В начале войны, летом, перед самой эвакуацией, она пошла в город и по дороге набрала в лесу орехов. Тут она встретила девочек из нашей школы и раздала им все орехи. Мы тогда еще совсем маленькие были, только что в третий класс перешли. Я увидела их, когда они уже орехи доедали. И мне ни одного ореха не осталось! И хотя я терпеть не могу орехов, я рассердилась на Настю за то, что она угостила других девочек, а не меня, потому что ведь я была ее лучшая подруга. Она заплакала, она обещала принести мне целый мешок орехов, но я топнула ногой, сказала, что никогда, никогда не буду с ней больше дружить, и ушла.
- Но вы, конечно, помирились! - воскликнул Коля.
- Нет, - сказала Лиза, - мы не помирились, потому что я ее больше не видела. Мы уехали на Урал, а она осталась здесь. И все эти годы, в разлуке, я мучилась, что так нехорошо с ней поступила, что ее обидела, потому что она ведь была очень несчастная девочка…
- Несчастная?
- Ну да, несчастная. У нее не было ни отца, ни матери, а только отчим, старик. Он ее не любил, почти не кормил, одевал в рваные тряпки. Жили они где-то совсем одиноко, ни в городе, ни в деревне, и никто за нее заступиться не мог. Он даже в школу пускал ее неохотно, но она очень хотела учиться и ходила такую даль одна и очень хорошо училась. Она была самая старшая в классе по годам, но на вид нисколько не старше нас - тоненькая, тихая. С нашими девочками она мало сходилась и дружила по-настоящему только со мной, потому что я больше всех книг прочла. Она очень любила читать, но у ее отчима не было никаких книг, а я уже и тогда умела доставать книжки повсюду - и дома, и в городской библиотеке, и в школьной, и у знакомых. Все, что я читала, я рассказывала Насте. Мы шли с нею к реке, садились у самой воды, и я рассказывала, рассказывала, рассказывала. Ей очень хорошо было рассказывать, потому что она могла слушать сколько угодно и никогда не перебивала. Мне не хватало книг для рассказывания, и я сама сочиняла длинные повести с множеством приключений и уверяла ее, что все это прочла. Я очень, очень ее любила…
- Ну, а теперь, когда ты вернулась, вы, конечно, помирились? - спросил Коля.
- Как же мы могли с ней помириться, когда ее здесь нет! - воскликнула Лиза.
- Нет? А где же она?
- Я, когда вернулась сюда, прежде всего побежала о ней узнавать, - сказала Лиза. - Я узнала, что при немцах она со своим отчимом довольно долго жила где-то здесь, возле города, а потом они вдруг оба исчезли, пропали без вести. И только теперь я наконец узнала, куда она делась.
- Куда?
- Немцы увели ее в рабство.
- Вместе с отчимом?
- Нет, одну. Об отчиме ее ничего неизвестно.
- Она работала у немцев на заводе?
- Не знаю - на заводе или в деревне, а только она убежала и долго где-то бродила и пряталась, пока туда не пришли наши войска…