Виталий Макарыч неторопливо обходил всех работающих мальчиков - и столяров и маляров. Возле некоторых он останавливался, внимательно следил, как пилят какую-нибудь доску, но никому не делал никаких замечаний. Только иногда вдруг говорил:
- А ну, дай-ка мне.
Брал в свою левую руку, единственную, пилу, молоток, кисть или рубанок и принимался работать с необыкновенным проворством. И рубанок плыл легко, без натуги, пила пела веселей, гвозди входили в дерево не сгибаясь, и краска, до сих пор ложившаяся пятнами, начинала ложиться ровным слоем, всюду одной густоты. Опилки и стружки застревали в его черных волосах. Он поднимал раскрасневшееся лицо, отдавал рубанок столяру или кисть маляру и шел дальше. И Колю удивляло, что он одной рукой умеет все делать лучше, чем другие двумя руками, и нравилось Коле, что он не кричит, не командует, не советует, а только показывает.
Вообще Виталий Макарыч начинал нравиться Коле, и Коля вынужден был в этом признаться. «В конце концов, он-то ведь не виноват, что сидит на папином месте, - думал Коля. - Должен же быть в школе заведующий учебной частью».
Следя краем глаза за тем, как Виталий Макарыч двигался по двору, переходя от одного школьника к другому, Коля ждал, когда он подойдет к нему. Он надеялся, что Виталий Макарыч сам заговорит с ним о папе. И Виталий Макарыч подходил к нему и останавливался у него за спиной. Чувствуя Виталия Макарыча у себя за плечами, Коля работал, не поворачивая головы, не глядя на него, и ждал. Но ничего не дождался. Виталий Макарыч не только не заговорил с ним о папе, но даже ни разу не сказал ему: «А ну, дай-ка мне», и не взял у него из рук рубанка.
2
К пристани подошел пассажирский пароход, и, возвращаясь из школы, Коля встретил растянувшуюся на целый километр толпу пассажиров. В самом конце этой толпы он вдруг увидел Архипова - того старичка, который помог ему и маме дотащить вещи с вокзала. Вид у него был злой, недовольный, острая бороденка торчала как-то вбок.
- Здравствуйте, - сказал Коля.
- Здравствуйте, - ответил Архипов, не повернув головы.
- Вы меня, кажется, не узнали? - сказал Коля.
- Вот еще, «не узнал»! - сказал Архипов останавливаясь. - Я вас даже там, на вокзале, с первого взгляда узнал. Я о вас целую зиму каждый день слышал.
- От кого?
- От Николая Николаича.
- От папы? - спросил Коля задохнувшись.
Архипов кивнул.
- Последнюю-то зиму он ведь у меня прожил.
- У вас?
- Зайдите ко мне. Покажу, где он жил. Хотите?
- Хочу.
И Коля пошел за Архиповым. Они шли по длинной, залитой вечерним солнцем улице, и справа от них, в промежутках между разбитыми стенами, кустами бузины, ивами, сверкала река. Архипов молчал. «И чего это он сегодня не в духе? - думал Коля. - Оттого, наверно, что возвращается с пустыми руками».
- Вы были на пристани? - спросил он робко.
Архипов кивнул.
- И никто не дал вам понести вещи?
- Вот еще! - сказал Архипов презрительно. - Это мне все равно.
Он опять замолчал. «Зачем же он ходит на вокзал и на пристань?» подумал Коля. И спросил наугад:
- Вы встречать кого-нибудь ходите?
Архипов вздрогнул, остановился и посмотрел на него с удивлением.
- А вы откуда знаете?
- Я не знаю, - смутился Коля. - Я так, подумал… И не встретили?
- Опять не встретил! - сказал Архипов с досадой.