Загадки Великого океана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Крупные открытия были сделаны экспедицией Ф. П. Литке на шлюпе «Сенявин», открывшей и описавшей многие острова Каролинского архипелага, в том числе остров Понапе, на котором имеются грандиозные руины — остатки исчезнувшей цивилизации. Спутник Литке, ботаник и зоолог К. Г. Мартенс заложил основы этноботаники (науки, которая ныне играет огромнейшую роль в решении вопросов заселения Океании).

Последние крупные открытия в Океании были сделаны французским мореплавателем Жюлем Сезаром Дюмон-Дюрвилем. 27 декабря 1831 года на заседании Парижского Географического общества Дюмон-Дюрвиль внес предложение о разделении океанийских островов, раскинувшихся на тысячи километров друг от друга, на три части. «Наша система разделения имеет в сравнении со всеми ранее предложенными то преимущество, что она не только не произвольна, но и основана на верных предпосылках, естественных и отвечающих характеру расселения народов Океании», — говорил он. Схема Дюмон-Дюрвиля была принята, она поныне находится на вооружении современной науки.

После Дюмон-Дюрвиля все острова Океании принято делить на три части: Меланезию, Микронезию и Полинезию. Меланезия (от греческого «мелас» — черный, «несос» — острова, то есть «Черные острова») занимает юго-запад Океании и населена темнокожими курчавоволосыми людьми. В северо-западной части Океании располагается Микронезия («микро» — малый, «несос» — острова), «Мелкие острова». А в центральной и восточной части Океании находится Полинезия («поли» — много, «несос» — острова), «Многочисленные острова», жители которой сочетают в себе признаки трех «больших рас» человечества (жители Микронезии имеют антропологические черты, сближающие часть из них с меланезийцами, часть — с полинезийцами и часть — с индонезийцами).

Острова Океании отделены друг от друга сотнями и тысячами километров. А между тем на них живут люди, очень мало отличающиеся по языку, культуре и обычаям. Сомнительно, чтобы на утлых суденышках островитяне смогли преодолеть гигантские пространства Тихого океана. Быть может, разумнее предположить, что длинный путь был преодолен по суше, ныне опустившейся на дно океана? Не являются ли земли Южных морей остатками огромной суши, той самой Терра Инкогнита Аустралис, которую тщетно разыскивали капитаны XVI–XVIII веков? Континент затонул — и только отдельные его части в виде островов, населенных потомками жителей погибшего материка, напоминают о его существовании.

Эти мысли приходили в голову многим прославленным мореплавателям прошлых веков, открывавшим острова Океании. А в XIX веке появились научные работы, доказывавшие, что действительно в Тихом океане когда-то был материк. Причем авторами этих работ были ученые различных специальностей — геологи, фольклористы, зоологи, антропологи. «ПАЦИФИДА» (от «Пасифик» — «Тихий») — так стали называть гипотетическую сушу в Тихом океане, родную сестру Атлантиды в Атлантике.

Часть первая

Пацифида, Лемурия, Му

Зоогеография

Еще в XVIII веке была составлена классификация животных и растений, известных людям. Сделал это великий шведский ученый Карл Линней. А так как библейские догматы в ту эпоху считались неоспоримыми, перед Линнеем встала трудная задача: объяснить многообразие животного мира в согласии с библейским мифом о происхождении жизни. Библия утверждала, что все животные и растения были созданы в раю, находившемся в междуречье Евфрата и Тигра. Отсюда распространились они во все концы земли… Но каким же образом ухитрялись сосуществовать в этом раю жирафы и белые медведи, крокодилы и тюлени, полярные песцы и тушканчики, жители пустынь? Или тропические пальмы и мхи тундры, орхидеи и таежные кедры и т. д.?

Линней предположил, что растения и животные были сотворены на острове, посреди которого возвышалась гора, столь огромная, что склоны ее вмещали все климатические зоны, от тропиков у подножия до полярного холода на покрытой вечными снегами вершине. По этим-то климатическим зонам и расселил бог растения и животных, сотворенных им: белых медведей поселил на вершине горы, жираф и газелей — у подножия и т. п. Море отступило, остров соединился с сушей — и началось великое переселение животных и растений, которые постепенно освоили участки планеты с подходящим климатом.

Карл Линней, безусловно, гениальный ученый, недаром он признан «отцом» современной систематики животных и растений. И если его «теория» распространения живых существ выглядит, мягко говоря, наивно (известный ботаник Альфонс де Кандоль считал даже, что теорию эту «знаменитый швед мог создать только в момент умственного затмения»), то виной здесь уровень научных знаний той эпохи, и главное — стремление согласовать науку с догматами Священного писания.

Шли годы, ученые, ботаники и зоологи, накапливали все новые и новые факты о распространении животных и растений по лику Земли, на островах и материках, в тропиках и тундре, пустынях и горах. Появлялись новые гипотезы, объясняющие это распространение. В них фигурировали и всемирный потоп, и геологические катастрофы, и божественный акт сотворения мира, и многое, многое другое. Но только после появления капитального труда Чарлза Дарвина «Происхождение видов» началась подлинная наука биология, а вместе с ней стали науками и фитогеография, изучающая и объясняющая распространение растений, и зоогеография, изучающая и объясняющая распространение животных (обе эти дисциплины часто объединяются в биогеографию — науку о географическом распространении организмов).

В XII и XIII главах «Происхождения видов» Дарвин определил, по существу, пути развития современной биогеографии. Он показал, что сходство или несходство фаун и флор нельзя объяснить только лишь физическими факторами. Гениальный ученый убедительно показал, как естественные преграды, вроде пустынь, проливов, горных хребтов, изолируют животных и растения от окружающего мира и в этом «изоляте», на острове или в горах (которые он образно назвал «островами на суше») в процессе эволюции формируются обособленные — эндемичные — виды, присущие только данному острову или «острову на суше».

Вот несколько примеров. Озеро Байкал, изолированное высокими горными цепями, изобилует эндемиками, видами, присущими этому и только этому озеру. Из 33 видов моллюсков 32 являются «байкальскими», т. е. эндемичны; из 74 видов планарий, найденных в Байкале, эндемичны 65; 14 из 32 видов рыб, водящихся в озере, эндемичны; эндемичен и «сибирский тюлень», плавающий в водах Байкала. В африканском озере Танганьика, также окруженном горами, из 400 населяющих его видов животных эндемично 293, т. е. почти 75 процентов. Еще более разительные примеры показывают острова. Например, актинии, населяющие прибрежные воды Новой Зеландии, эндемичны на 100 процентов, а из 1078 видов бабочек эндемичны 1007. На Гавайских островах имеется самостоятельное эндемичное семейство птиц, распадающееся на 9 родов и 40 видов (советский зоогеограф П. П. Сушкин, проведя обстоятельнейшее исследование, доказал, что все семейство развилось из… обыкновенного, всем нам хорошо знакомого щегла!). На островах Галапагос из 66 видов птиц эндемичны 64; из 48 видов наземных моллюсков, населяющих этот архипелаг, 42 — эндемики.

Удивительная фауна островов Галапагос, как известно, натолкнула молодого Чарлза Дарвина на мысль о том, что распространение там животных можно объяснить лишь только постепенным изменением видов во времени (разница между видами, населяющими отдельные острова, тем больше, чем значительней — стало быть, и древнее — географическая разобщенность этих территорий).

Но как первоначально попадают животные и растения на острова, в изолированные озера, на плоскогорья и т. п.? На этот вопрос в «Происхождении видов», а также в других трудах Дарвина приводятся убедительные ответы. Этому же вопросу посвящал свои труды великий сподвижник Дарвина Альфред Уоллес. Его двухтомное сочинение «Географическое распределение животных» является, по сути дела, развернутым и насыщенным колоссальным фактическим материалом изложением идей, высказанных в главах XII и XIII «Происхождения видов», — то есть фундаментом биогеографии. Монография Уоллеса «Островная жизнь» целиком посвящена анализу путей и средств, с помощью которых животные заселяют острова, отделенные от материков десятками и сотнями километров. И еще при жизни Уоллеса, в 1883 году, природа поставила своеобразный «эксперимент», который показал, что водные преграды не являются непреодолимым препятствием для животных и даже растений.

26 августа 1883 года в Зондском проливе, разделяющем индонезийские острова Суматру и Яву, произошло извержение вулкана Кракатау. Одноименный остров был засыпан толстым слоем вулканического пепла, и все живое на Кракатау погибло. Остров, отделенный от ближайшей суши 18 с половиной километрами, превратился в настоящий «остров мертвых»…

Но вот через три года после извержения, в 1886 году, на Кракатау были обнаружены сине-зеленые водоросли, 11 видов папоротников и 50 видов цветковых растений. Через 6 лет, в 1889 году, на острове вслед за растениями появились и животные: пауки, мухи, клопы, жуки, бабочки и даже крупная ящерица — варан. В 1908 году остров Кракатау населяло 263 вида наземных животных, из них 240 видов членистоногих, 2 вида рептилий, 16 видов гнездящихся птиц. А в 1921 году здесь обитало уже 573 вида, в том числе 1 вид змей, 26 видов гнездящихся птиц, 2 вида летучих мышей и вездесущие крысы.

По воздуху, по морю… и по суше!

Столь быстрое заселение Кракатау, конечно, объясняется близостью суши и тем, что животные и растения, попадавшие туда, не встречали никакой конкуренции. Обычно же каждый переселенец должен еще и укорениться на новой родине, суметь победить прежних ее жителей, успешно размножиться и т. д. Но нас интересует другое: каким же образом попали на Кракатау различные животные и растения? И — шире — как заселяются острова?

Самый естественный способ преодолеть водную преграду — это переплыть ее. Но возможности пловцов-животных ограничены. «Рекордсменом» здесь может считаться крокодил (у Кокосовых островов в Индийском океане видели крокодила, который мог заплыть сюда только с Зондских островов, лежащих в 900 километрах). Несколько десятков километров могут проплыть гиппопотам, буйвол, белый медведь, северный олень. Тигры переплывали Джохорский пролив, отделяющий остров Сингапур от полуострова Малакка. Но пролив этот неширок; расстояние же в несколько десятков километров тиграм уже не одолеть: на Калимантане, Яве и многих других островах Индонезии их нет. Пресноводные же рыбы и амфибии соленой морской воды не переносят, и морские путешествия им не под силу. И тем не менее такие никудышные пловцы, как, например, ночные ящерицы-гекконы, населяют почти все острова Тихого океана!

Путешествия через проливы и моря — и это убедительнейшим образом показал Дарвин — животные могут совершать с помощью своеобразных «судов» — древесных стволов и целых деревьев. Выйдя из берегов во время паводков, реки выносят стволы и деревья в открытое море, их подхватывают течения, а затем прилив выбрасывает их на берега островов. В стволах же деревьев находят пристанище многие сухопутные животные — или их личинки, яйца и т. д. Так переселяется, например, геккон рода «птихозоон» — и его-то и можно обнаружить на многих отдаленных островах Океании.

Дарвин провел несложный опыт, в результате которого было доказано, что обыкновенная виноградная улитка может совершить путешествие почти в тысячу километров (ибо улитка перенесла двадцатидневное пребывание а морской воде — за это время морское течение средней скорости унесло бы ее на 660 морских миль). Некоторые сухопутные моллюски совершают морские путешествия, присосавшись к стволам и затянув отверстие раковины особой пленкой или крышечкой.

На «судах» путешествуют не только мелкие животные, вроде улиток и моллюсков. Плавающие стволы «доставляют» змей на острова, причем иногда это довольно крупные экземпляры. Так, на остров Сан-Висенти в Карибском море из Южной Америки на стволе дерева приплыл крупный удав. «Судами» могут служить и льдины. В 80-х годах прошлого века оторвавшаяся льдина унесла в Каспий табун лошадей, который затем совершил высадку на остров Кулалы, к которому прибило льдину, размножился и одичал.

До сих пор речь шла о сухопутных животных. Гораздо проще попадать на острова птицам, летучим мышам, насекомым, обладающим крыльями. Перепел и коростель слывут плохими летунами, однако и они с легкостью перелетают Черное море. Сотни километров могут пролететь летучие мыши и даже насекомые, особенно если им помогает попутный ветер. Стаи перелетной саранчи из Африки попадают на остров Мадейру. Стрекоз наблюдали в океане между Австралией и Индонезией, мотылька — в Индийском океане, в трехстах морских милях от берега. Бабочка «мертвая голова» не раз совершала перелеты в океане, залетая даже на удаленный остров Святой Елены. Неудивительно, что почти все острова в океанах населены насекомыми и летучими мышами.

Пауки не имеют крыльев. Однако и они могут совершать довольно далекие перелеты, носясь по воздуху на длинных нитях паутины. Из таких «паутинных пауков», например, состоит вся фауна пауков на Гавайских островах, отстоящих от других земель на многие сотни километров. А ведь кроме такого активного полета насекомые, а также яйца рептилий, икра пресноводных рыб и т. п. могут приноситься на отдаленные острова перелетными птицами — на опереньи, в погадках и др. (Дарвин называл это «случайными заносами».)

Наконец, огромную роль в расселении животных, в особенности на островах, играет деятельность человека. Например, в Новую Зеландию в разное время было ввезено 42 вида млекопитающих, причем не менее 20 из них настолько укоренились на своей новой родине, что совершенно изменили характер ее фауны. Бескрылые птицы Новой Зеландии были почти полностью истреблены кошками, собаками, лисами и, в основном, людьми. Вытесняться стала и древняя флора этого двойного острова — на смену ей пришли растения, привезенные из Европы. И сейчас многие места Новой Зеландии по своей фауне и флоре стоят ближе к Англии, чем к первозданной природе острова.

Человек помогает расселению животных не только сознательно, но порой и помимо своей воли. Ибо вместе с ним на новые места жительства следуют паразиты и так называемые «захребетники» человека — крысы, мыши, мухи, тараканы, платяные моли и т. п. В наши дни не найти страны, в которой бы не было крыс и мышей. Европейские суда завезли их практически на все острова Океании. Так же, как муравьев, тараканов и других, подобных им, «захребетников».

Таким образом, животные и растения распространяются на острова вплавь, на «судах» в виде стволов или льдин, на крыльях, чужих или собственных, с помощью человека, сознательной или невольной. Дарвин, Уоллес и другие ученые нарисовали величественную и стройную картину заселения океанических островов… И все-таки в этой картине, несмотря на гениальность ее создателей, были существенные «белые пятна». Многие обитатели островов, в особенности Тихого океана, никак не могли попасть на свою родину «вплавь» или на крыльях перелетных птиц. Единственным разумным объяснением появления их на островах была гипотеза о суше, некогда соединявшей эти острова с материком — или даже с двумя материками. И чем лучше узнавали зоологи своеобразный мир Океании, тем больше фактов говорило о том, что острова в Тихом океане заселялись не только и не столько по воде — случайными «пловцами» и перелетными птицами, — сколько по суше — по «мостам» между материками и островами.

Около полувека назад выдающийся русский ученый Михаил Александрович Мензбир, один из основоположников современной зоогеографии, выпустил книгу под названием «Тайна Великого океана». В ней были подытожены наблюдения нескольких поколений натуралистов и зоологов — наблюдения, которые Мензбир интерпретировал как веские доказательства в пользу былого существования в Тихом океане обширных участков суши.