Отчаянные, истерические рыдания сменились тихим и жалобным всхлипыванием.
- Прекрати этот вой. Слышишь?
Он подождал с минуту.
- Замолчи! - рявкнул он.
- Хорошо.
Его окрик напугал ее. Пострел боялась, что отец ее поколотит. Она рассчитывала обезоружить его слезами. Но, почувствовав его раздражение, поняла, что, если не перестанет плакать, он ее ударит.
Ее покорность вышибла у него почву из-под ног.
- Разве миссис Суини тебя не кормила?
- Очень хорошо кормила.
- Была у тебя там удобная постель? - Он почувствовал, что разговаривает с ней, как со взрослой. - И кошка там у них была, ты ведь играла с ней?
- Да.
- Миссис Суини тебя так баловала, как тебя сроду никто не баловал. Все лучшее доставалось тебе. Я верно говорю?
- Верно.
- Так чего ж ты еще хочешь? Что еще я могу тебе дать?
- Я хочу пойти с тобой.
Он вздохнул, злясь на свое бессилие. Заговорил помягче.
- Слушай, как ты не поймешь? Я ведь тебя не бросил. Просто я хочу найти работу, а потом приеду за тобой.
- Нет!
- Ты поживешь совсем недолго у миссис Суини.
- Нет, нет, нет, нет, нет, нет! - Она и слышать ни о чем не хотела.
Он увидел, что уговоры бесполезны.
- Черт возьми! Свернуть бы тебе шею да кинуть в кусты.
Она снова заплакала. Он молча слушал, ожидая, когда утихнет его гнев.
- Ладно, будет! - прикрикнул он сердито. - Заткнись и не скули.
Она старательно вытерла кулачками глаза. Ее тельце вздрагивало от судорожных всхлипываний, как от икоты. Он не знал, что делать: то ли вернуться в город и объяснить Суини, как все произошло, то ли понадеяться, что они сами догадаются. Он решил вернуться и тут увидел горящие фары машины, которая шла из города.
Маколи сошел с дороги, но автомобиль, поравнявшись с ним, остановился… Это был старый грузовик, водитель которого состоял, казалось, из одной широкополой шляпы. Но вот над ним нависла фигура человека, сидевшего рядом с шофером и Люк Суини спросил:
- Эй, Мак, девочка с тобой?
Едва узнав знакомый голос, Пострел кинулась за спину отца и, как краб, вцепилась ему в брюки. Обезопасившись таким образом, она закричала:
- Уходи, умора, старый хрен. Уходи, мой Люки.
Все эти эпитеты она выпаливала одним духом, как китайское имя.