Он же спас меня!
Нет! Нет!!
— Ну что ж, — Пихра поворачивается ко мне и подмигивает. — Вперед.
Он подходит ко мне, взваливает на плечи и, тяжело ступая, идет по горной тропе.
Вот и пещера. Врата в вечность.
Как здесь сумрачно и прохладно. Откуда-то сверху льется мутный рассеянный свет. Углы зала тонут в темноте, но пол мерцает мелкой кварцевой крошкой. Искрятся каменные сосульки, сросшиеся в фантастическую колоннаду.
Пихра идет длинной темной галереей, и мы наконец оказываемся в просторном светлом зале.
Противоположная стена густо покрыта рисунками. Высокие темнокожие люди выходят из леса. Они садятся в кружок, что-то обсуждают, горячатся. Селение — шумное, веселое. Дети, плетущие из лиан фантастические живые картины. Во всем ощущение праздника, радости.
И никакого Дерева!
Вернее, сами рисунки складываются в чудесное, пышное и раскидистое дерево.
Догадка молнией проносится в моей голове, и, словно в подтверждение ее, раздается смех Пихры:
— Это же история! История жизни аборигенов в сельве!
Действительно история. Человеку всегда хочется знать, как жили бесчисленные поколения его предков.
Смех Пихры постепенно стихает. Он оборачивается ко мне и говорит:
— А знаешь, по-моему, это самое справедливое бессмертие. Бессмертие целого народа, жившего в гармонии с природой и прожившего бы так тысячи лет, не вмешайся мы со своими автоматами и болезнями.
Крушение надежд! Но я воспринял его как-то спокойно, поэтому не могу не согласиться с капралом.
Пихра опускается на чистый прохладный пол и говорит:
— Арвин, я благодарен тебе, что ты сказал себе — «нет». Тогда, когда подумал об одном глотке бессмертия.
Я смотрю на него, как на ясновидца, и чувствую, что начинаю краснеть:
— Откуда ты знаешь?..
Пихра хитро улыбается и переспрашивает:
— Откуда?
И тут мы оба начинаем смеяться. Мы смеемся так, как, наверное, не смеялись никогда в жизни.
— Ну что ж. В дорогу, — говорит капрал, взваливая меня на плечи.
— Куда же мы теперь, Пихра?
— Куда? Наш путь только начинается.
Александр ПЛОНСКИЙ
ПРОВИДЕЦ
Авенир подъезжал к городу своей молодости. Не на поезде — на автомобиле, как когда-то в прошлом. Но с тех пор минуло без малого тридцать лет…
По обе стороны шоссе возникали и, отброшенные скоростью, исчезали, чтобы тотчас возникнуть снова, березовые колки на фоне бесконечных полей. Похоже, ничто не изменилось здесь за эти годы: еще немного, и растворятся березы в кварталах белоснежного города с девяти- и двенадцатиэтажными зданиями-близнецами, рассыплются грибной россыпью по его дворам, скверам, проспектам. А может, вырубили березы и насадили вдоль тротуаров обязательные тополя?