— И что в этом плохого?
— Ничего, просто жутковато. Он ненавидел ее. Он рассказывал всякие жуткие истории о том, какой она была стервой, как она крутила со всеми мужчинами. Он сказал, что все знали об этом. Она даже довела одного парня до самоубийства.
Махони озадаченно присвистнул:
— Не нужно быть высококлассным психиатром, чтобы сделать определенные выводы.
— Да нет, он не такой, — сказала она, словно защищая его. — Большую часть времени он обаятелен, мил, чувствителен. Он красивый, современный, удачливый бизнесмен. Его ранчо — это вся его жизнь.
— Да, он просто ненавидит свою мать. — Теперь Махони был серьезен. — Слушай, Фил, если ты чувствуешь, что что-то не так, значит, так оно и есть. Доверяй своему шестому чувству.
— Ты считаешь, что он действительно думает о своей матери, когда ложится со мной в постель? — спросила Фил взволнованно.
— А почему бы тебе у него это не узнать?
— Я уже пыталась. Я спрашивала, действительно ли он так желает меня потому, что я похожа на Ребекку, но он только смеялся в ответ. Он сказал, что это не так. И мне пришлось поверить, Махони.
Фрэнко кивнул. Фил была женщиной, которая не доверяла людям без достаточных оснований. Но, хотя она и работала психиатром, она все же была женщиной и не желала признавать возможность того, что Брэд имеет какие-то извращенные мотивы заниматься с ней любовью.
— Так или иначе, но я оставила его. — Она нахмурилась. — В аэропорту он был вне себя оттого, что я не позволила ему проводить меня. Поэтому, мне кажется это конец.
Махони ухмыльнулся:
— Ну, тогда нечего волноваться. Фил все еще хмурилась.
— Ладно, рассказывай, что там еще у тебя, — сказал он.
— О, Махони. Я не позаботилась о Би.
— Да, правда. Но она, кажется, поняла тебя. Просто обстоятельства так сложились.
— Это непростительно. Кроме того, что она — моя подруга, она еще и мой пациент. Я безответственно поступила.
— Ладно, все мы просто люди.
— Я — врач! — воскликнула Фил, все еще злясь на себя. — Я обязана была быть там.
— Слушай, что теперь волноваться, — сказал он спокойно. — Все в порядке. Хватит рвать на себе волосы, ладно?
Фил подняла на него голубые глаза, полные слез.
— Я пропустила похороны Милли. Он сел рядом и обнял ее за плечи. Она положила голову на его руку, и он услышал, как она глотает слезы.
— Давай, детка, — сказал он, одобрительно кивая, — лучше выплакаться. Станет легче. Он услышал, что она вдруг усмехнулась сквозь слезы:
— О, Махони, прекрати.
— У тебя тушь потекла, — сообщил он.
— Ох, черт!
— Хорошее ругательство вроде «черт» всегда помогает расслабиться, — шутливо сказал он.
— Это ты черт, — сказала Фил, отпихивая его.
Махони рассмеялся:
— Узнаю мою девочку. Давай, соберись, док. Приведи себя в порядок. У нас впереди свадьба.