Слётки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Массажное отделение представляло собой несколько узеньких комнатушек, устроенных в ряд и переделанных из большого когда-то барского зала. Стены, их разделявшие, до потолка не доходили, так что разговоры, которыми обменивались пациенты и массажистки, были слышимы всем, часто превращаясь в публичные обсуждения разных разностей.

Едва войдя в массажное отделение, Бориска и Глебушка с ходу услышали мамин голос. Она похохатывала, говорила громко, совсем не так, как дома, и Бориса это неприятно зацепило. В оправдание ее он тут же подумал, что разговор тут идет вроде как для всех, потому и говорить приходится громко.

Сначала кто-то четким мужским голосом произнес:

– Да, насквозь пуля прошла, сквозь легкое, хорошо хоть под правую лопатку, а то бы конец!

– А где это было-то? – воскликнула мама.

– Да в Чечне!

– В каких войсках служили-то, Михаил Гордеевич? – спросил молодой голос из другой кабинки.

– Десантник я, из Псковской дивизии.

– О, знаменитая Псковская! – откликнулся еще кто-то.

– Гвардейская, Краснознаменная, прославленная! В ту еще, большую войну, отличалась, и сейчас – надежда армии!

– По ранению комиссовали? – спросила мама.

– Еле уговорил! – отвечал тот, кого называли Михаилом Гордеевичем. – Командование-то меня изо всех сил держало. Понимаете, нужны в войсках наставники, всякие там замкомполка, зэнээши, замы начштабов и вообще старье, которое уже хлебнуло лиха! Раненые вот, например! Понимаешь, – повысил он голос, обращаясь, видно, к мужской части этого застенного собрания, – мы, старики то есть, нужны как пример, как наглядное пособие: что с вами, молодыми, может быть.

– И будет! – совсем не радостно добавил молодой голос.

– Ой, что вы, Михаил Гордеевич, – громко и даже игриво воскликнула мама, – да таких мужчин, как вы! С таким сложением! Еще поискать! А рана вас, извините, только украшает.

– Но шкура ценнее, Ольга Матвеевна, когда она не дырявая! – возразил бодрый Михаил Гордеевич.

– Ха-ха-ха, – залилась мама, – это уж не мне судить!

Сеанс закончился, стукнула дверца, и перед ребятами возник невысокий мужчина, вполне еще молодой, черноволосый, чернобровый, с черными же, щеточкой, усами. А главное, он был в камуфляжной форме – настоящий боец. На куртке едва видны майорские погоны. И еще он был поразительно белозубый. Улыбка эта, белоснежная и открытая, сразу располагала, и каждое слово, вылетавшее из этих уст, казалось, тотчас склоняло к согласию.

– Это что ещё за бойцы? – воскликнул он, радостно улыбаясь и внимательно оглядывая братьев. Бориска смутился, молчал, и его опередил Глебка.

– Мы братья Горевы! – крикнул он громко, почти отчаянно, и мужчина засмеялся, а тут и мама подоспела:

– Это мои сыны!

– О-о! – воскликнул он. – Понятно! Майор Хаджанов! К вашим услугам, господа юнкера! Не хотите ли потренироваться?

Он всерьез, без снисхождения, как равным, крепко пожал руку и Борису, и Глебке, кивнул на выход, махнул рукой их матери, попросил не беспокоиться и, ступая в шаг с ребятами, принялся на ходу рассказывать про перемены в санатории.

Сначала Борис не понял, зачем их ведут куда-то на стройку – всюду носилки из-под раствора, какие-то ведра, лестницы, деревянные козлы, хотя рабочих уже не было видно. Потом они вошли в широкий коридор, и майор включил свет.

Вдоль стен стояли новенькие, сверкающие черной кожей тренажеры, укутанные пластиком.

Хаджанов небрежно освободил от упаковки один из них, сел в кресло и взялся обеими руками за вертикальные штыри, торчавшие по бокам. С напряжением, но все-таки легко, свел их друг с другом. Круглые грузы, подвешенные к металлическим тросам, нехотя поднялись вверх, а когда майор отпустил рукояти, громко звякнули за спиной.

– Попробуй! – сказал он Борису. – Тренировка рук, укрепление пресса!

Боря, смущаясь, устроился на его месте, взялся за рукояти, напрягся изо всех сил, но – они не стронулись с места. Он даже вспотел от стыда. Какой слабак, оказывается! Но майор и не улыбнулся даже.

– Постой-ка, – сказал он, присел на корточки и снял плоские круглые грузы сначала с одной стороны, потом с другой.

– Давай!

Бориска напрягся снова. С трудом, с напряжением он свел перед собой эти черные оглобли. Отпустил. Сзади брякнуло. Свел еще. Получилось! Он уже улыбался, был счастлив, а Глебка требовал предоставить место ему.