Слётки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Парни, но они же продаются, тельняшки эти!

– Э, – ответил Головастик по справедливости. – Продаются, да не те! Так обрела горевская команда первую свою тельняшку, не покупную, не магазинскую, а настоящую, десантскую!

14

При очередном полном горевском сборище на бревнышках Бориска рисовал новые возвышенные планы. Вот заканчивается ремонт в санатории, точнее, доделывают там пристройку, и по вечерам, а это значит после школы, майор позволит ребятам заниматься на тренажерах. А еще за забором делают тир!

Хотя Михаил Гордеевич пока ни слова о тире не произнес, в Борисовой голове уже утвердилось: непременно научусь стрелять!

Все, что говорил Борис, дружбаны слушали со вниманием, штрихи, набросанные по первому впечатлению, напрасными не казались, все складывалось надежно, и даже слишком, чтобы быть вероятным.

Головастик с Акселем сомневались: тир – это здорово, но это ещё когда, а к тренажерам Борьку, конечно, допустят, раз мать у него служит в санатории, а им-то с какого боку проникнуть? Петя, Федя и Ефим сомневались меньше, но по практичности своей не верили, что хоть в тир, хоть в тренажерный зал пустят забесплатно.

– Денег, конечно, за вход потребует, но сколько? Да и откуда они! – усомнился расчетливый Фима.

Бориска жмурился в ответ, даже злился – так хотелось ему, чтобы все получилось по-евонному. Уж больно крепко засел в него этот Гордеевич.

Вскорости Борис столкнулся с майором в городе. Бабушка послала внука за сахаром да в хозмаг за шурупами. Тут и заприметил его майор, сразу же громко заговорил, уважительно обращаясь, да так, что все, кто в магазине бродили, тут же остановились и стали мальчика внимательно разглядывать.

– О, Боря! Как я рад тебя видеть! Как мне повезло, что мы встретились именно тут! Мне без твоего совета не обойтись, а я один, не с кем посоветоваться! Подойди, пожалуйста, сюда! Вот выбираю шарниры. Для нашего с тобой тренировочного зала! Для дверей. Какие лучше, как ты думаешь? Двери-то легкие, да и хочется покрасивее!

Майор говорил громко, точнее – восклицал, выпаливая слова целыми очередями, будто вовсе и не военный человек, тем более десантник, а болтун из телевизора, из всех этих шутейных программ, где болтают незнамо о чем самыми громкими и пустыми словами, да так, что кажется, будто ничего важней больше не существует.

С Борисом никто и никогда так не говорил, никто и никогда не обращался к нему так открыто и вежливо, и он зарделся румянцем, заполыхал жарким пламенем под взглядами посторонних людей. Будто по горячим плитам, подошел к майору, и тот пожал ему руку, не прерывая своей громкой речи:

– Хочется латунные! Это красиво, правда? Ну, не эти же, железные! Может, они и прочнее, зато никакого виду!

А требовалось-то этих шарниров, как выяснилось, сотня, не менее! И продавщицы частного магазинчика забегали по подсобкам, оставляя без внимания других покупателей, потому что как не обслужить вне всякой очереди такого уважаемого оптового приобретателя?

Удивительным даром обладал Михаил Гордеевич! Ничего такого не сказал, выпустил десяток словесных очередей, пожал Борису руку на глазах у чужих людей, приобнял его за плечи, сделал вид, что советуется, какие шарниры купить, будто Боря был спецом по этим самым шарнирам, – только и всего! – но сразу и окончательно завоевал Борисово сердце. И хотя дальше-то, накупив еще всяких железок, Гордеевич попросил юного друга помочь ему подтащить тяжести до санатория, Боре даже в голову не пришло, что его просто используют как носильщика.

Он ликовал, разгораясь все более и более, он был сердечно благодарен, что этот коренастый человек идет с ним вместе, говорит про какие-то пустяки, но говорит доверительно, так, как разговаривают между собой давно знакомые и хорошо друг друга знающие взрослые мужчины.

Майор, по сути, ставил Борю на одну с собой ступеньку и тем самым совершал великое чудо перехода подростка из отрочества во взрослость, минуя юность. И сравнить это можно только с перескакиванием через школьные классы. Скажем, из восьмого – сразу в десятый! За особые заслуги перед этим кареглазым, громкоголосым и мужественным – мужественным же, ведь его ранили! – учителем.

По какому-то чудесному стечению обстоятельств Борис в тот раз был один, Глебка оставался дома, и, таким образом, после прощания у санаторских ворот с Михаилом Гордеевичем у Бори была уйма времени, чтобы осмыслить происшедшее.

Ничего вроде бы не произошло. Но и произошло чудесным образом!

К нему обращались как к равному, как к взрослому. И на все вопросы, которые толпились в Борькиной голове, ответы даны. И что ребят в санаторий, конечно же, пустят! Понятное дело, бесплатно! Только надо секцию организовать, да и ребят-то подсобрать побольше – человек до пятнадцати – двадцати. А еще следует обдумать, что за секция, ведь тренажеры – это только часть тренировок. Надо выбрать вид спорта. Борьба? Тогда какая? Бокс?

Ну, а стрельба в тире – нескорое дело. Переделать из руин, – шутка ли? Сколько денег надо. И вообще!

Так майор впервые сказал про тир. Мимоходом, будто про планы дальние. На прощанье предложил Бориске:

– Если хочешь, будь моим главным помощником по молодежной секции! Назначаю! Я ведь никого, кроме тебя, не знаю. Готовь ребят! Подбирай кадры! Проверяй их достоинства! Думай, но громко пока не объявляй! Еще рано!

На том и разошлись.

Борис побежал к дому, забыв про сахар и шурупы, – столько в нем было прыти после разговора. У парка все же притормозил. Зашел туда. Сел под вековую липу, перевел дыхание.

До чего чудесный встретился ему человек!

15

На маму он тоже влиял, этот майор. Сначала-то Борис не очень разглядел перемены, в ней происходящие, да вглядчивая бабушка на них навела.

Прежде мама возвращалась уставшая, бывало, подолгу лила холодную воду на руки, и бабушка всегда ругалась, велела, напротив, горячую включать, потому что от холодной-то артрит образуется, а при такой работе, как у мамы, особенно.