Шарангович: Был, хотя и сидел.
Бухарин: Я сидел в шведской тюрьме, дважды сидел в российской тюрьме, в германской тюрьме.[597]
Бухарин принялся затем излагать переговоры о создании «блока» и описывать его структуру, основываясь на своих разговорах с Каменевым в 1928 году и позже. При этом особое внимание Бухарин уделял платформе Рютина. Ульрих снова вмешался: «Пока еще вы ходите вокруг да около, ничего не говорите о преступлениях».[598]
Бухарин заговорил о планах переворота в 1935 году, якобы составленных Енукидзе и Петерсоном, которые не воплотились ни во что реальное. Продолжая давать показания на следующее утро, 7 марта, он развил эту тему, включив в число предполагаемых участников и группу Тухачевского. (Вышинский возражал против употребления Бухариным термина «дворцовый переворот»). Бухарин также «признал», что рассылал по областям организаторов беспорядков, но отрицал, что знал о связях этих организаторов с белогвардейцами и немецко-фашистскими кругами. И снова произошла долгая перепалка: Вышинский пытался вынудить у Бухарина признание, что об этих связях ему было известно. Прокурор хотел также добиться, чтобы осведомленность Бухарина подтвердил Рыков. Но Рыков на сей раз собрался с силами и поддержал Бухарина.
Рыков пошел даже дальше, отрицая свою осведомленность о том, что Карахан был шпионом. По всей теме о переговорах с Германией Бухарин признал лишь, что Троцкий говорил об отделении Украины от СССР, но сам он, дескать-, «не считал для себя обязательными»[599] указания Троцкого. Вот какой диалог состоялся по поводу переговоров, которые Карахан будто бы вел с немцами:
Вышинский: Вы эти переговоры одобрили?
Бухарин: Или дезавуировал? Не дезавуировал, следовательно одобрил.
Вышинский: Я вас спрашиваю, одобрили или нет?
Бухарин: Я повторяю, гражданин Прокурор: так как не дезавуировал, то, следовательно, одобрил.
Вышинский: Следовательно одобрили?
Бухарин: Если не дезавуировал, то, следовательно, одобрил.
Вышинский: Вот я и спрашиваю: значит, одобрили? Бухарин: Значит, «следовательно» — все равно, что «значит».
Вышинский: Что значит? Бухарин: Значит, одобрил.
Вышинский: А вы говорите, что вы об этом узнали постфактум.
Бухарин: Да, это ни капли не противоречит одно другому.[600]
Вышинский затем снова нацелился на тему о шпионаже, подняв вопрос с Рыковым о белоруссах. И тут, на протяжении получаса, развернулся один из наиболее поразительных диалогов, известных в истории судебных процессов.
Вышинский: Это не шпионская связь?
Рыков: Нет.
Вышинский: Какая это связь? Рыков; Там была и шпионская связь.
Вышинский: Шпионская связь в части вашей организации имелась с поляками по вашей директиве? Рыков; Конечно, Вышинский: Шпионская? Рыков: Конечно.
Вышинский: В том числе и Бухарина? Рыков: Конечно.
Вышинский: Вы и Бухарин были связаны? Рыков: Безусловно.
Вышинский: Значит, вы были шпионами? (Рыков молчит).
Вышинский: И организаторами шпионажа? Рыков: Я ничем не лучше шпиона.
Вышинский: Вы были организатором шпионажа, были шпионом?
Рыков: Можно сказать, да.
Вышинский: Можно сказать, что шпион. Я спрашиваю, вы организовали связь с польской разведкой и соответствующими шпионскими кругами? Вы признаете себя виновным в шпионаже?
Рыков: Если речь идет об организации, то в данном случае, конечно, признаю себя виновным.
Вышинский: Подсудимый Бухарин, вы признаете себя виновным в шпионаже?
Бухарин: Я не признаю.
[597] 107. Там же, стр. 343-4.
[598] 108. Там же, стр. 348.
[599] 109. Там же, стр. 361.
[600] 110. Там же, стр. 363.