Левин: Он сказал: «Учтите, что не повиноваться мне вы не можете, вы от меня не уйдете. Раз я вам оказал в этом доверие, раз вам оказывается доверие в этом деле — вы это и должны ценить и вы должны это выполнить. Вы никому не сможете об этом рассказать. Вам никто не поверит. Не вам, а мне поверят. Вы в этом не сомневайтесь. Вы это сделайте. Вы обдумайте, как можете сделать, кого можете привлечь к этому. Через несколько дней я вызову вас». Он еще раз повторил, что невыполнение этого грозит гибелью и мне и моей семье. Я считал, что у меня нет другого выхода, я должен ему покориться. Опять-таки, когда смотришь с перспективы, с сегодняшнего дня на 1932 год, когда видишь, насколько мне, как беспартийному человеку, казался всемогущим Ягода, то, конечно, очень трудно было отвертеться от его угроз, от приказов его.[629]
Для подтверждения показаний Левина о Менжинском с места вызвали Казакова. В отличие от Левина и Плетнева, Казаков не пользовался высокой медицинской репутацией, но в своих эксцентричных идеях о новых средствах лечения был, очевидно, искренен. Он применял (как в дальнейшем заметил Буланов) «такие мудреные лекарства, которые не только неизвестны медицине, но слабо известны самому Казакову».[630]
Это, к слову сказать, один из примеров того, как советские руководители хватались за идеи, отвергнутые специалистами в соответствующей области науки. То же было с лингвистикой Mappa и биологией Лысенко. Последний пример из области медицины относится к началу шестидесятых годов, когда ленинградское партийное руководство с энтузиазмом проталкивало метод лечения рака, изобретенный неким Качугиным и отвергнутый профессиональными врачами.
Менжинский безгранично верил казаковскому методу лечения «лизатами». В показаниях доктора Левина есть ироническое упоминание всяких толков о чудотворных лекарствах, разработанных профессором Шварцманом, который в свое время произвел хорошее впечатление на Менжинского. Затем наступило разочарование. А «затем была другая реклама, начали шуметь вокруг Игнатия Николаевича Казакова, и тогда он (Менжинский) обратился к Казакову… он был одним из небольшой группы крупных людей в то время, которым казалось, что он чрезвычайно им помогает».[631] Было даже специальное заседание Совнаркома, обсуждавшее казаковские методы лечения.
Казаков подтвердил показания Левина и сказал, что был вызван лично к Ягоде. Он, дескать, подчинился, испугавшись таких слов Ягоды: «Имейте в виду, что если вы попытаетесь не подчиниться мне, то я сумею вас быстро уничтожить».[632]
Вызвали Ягоду. По Маклину, он выглядел совсем иначе, чем в дни своей власти. Волосы поседели, недавнее самодовольство исчезло.[633] Но он все-таки излучал определенную мрачную энергию. Его показания были необычны и их следует считать многозначительными, несмотря на то, что позднее в тот же день Ягода взял их обратно.
Вышинский: Подсудимый Ягода, давали вы поручение Левину о вызове к вам Казакова для разговора?
Ягода: Я этого человека вижу первый раз здесь.
Вышинский; Значит, такого поручения вы Левину не давали?
Ягода; Я давал поручение Левину переговорить… Вышинский: С кем?
Ягода: С Казаковым, но сам лично его не принимал.
Вышинский: Я вас не спрашиваю, принимали вы его или нет, а я спрашиваю, давали вы поручение Левину переговорить с Казаковым?
Ягода: Поручения переговорить с Казаковым я не давал.
Вышинский: Вы только что сказали, что давали Левину такое поручение.
Ягода: Я давал Левину поручение об умерщвлении Алексея Максимовича Горького и Куйбышева, и только.
Вышинский: А насчет Менжинского?
Ягода: Ни Менжинского, ни Макса Пешкова я не умерщвлял.[634]
Вышинский поднял с места Крючкова, и тот подтвердил свою роль в убийстве Пешкова по приказам Ягоды. Прокурор снова обратился к Ягоде и прочел то место из его показаний на предварительном следствии, где Ягода признавался в умерщвлении Менжинского и Максима Пешкова.
Вышинский: Вы это показывали, обвиняемый Ягода?
Ягода: Я сказал, что показывал, но это неверно.
Вышинский: Почему вы это показывали, если это неверно?
Ягода: Не знаю, почему.
Вышинский: Садитесь. «Я вызвал Казакова к себе, подтвердил ему мое распоряжение… Он сделал свое дело, Менжинский умер». Показывали это, обвиняемый Ягода?
Ягода: Показывал.
Вышинский: Значит, зы встречали Казакова? Ягода: Нет.
Вышинский: Почему вы показывали неправду? Ягода: Разрешите на этот вопрос не ответить.
Вышинский: Вы отрицаете, что вы организовали убийство Менжинского? Ягода; Отрицаю.
Вышинский: В этом показании вы это признали? Ягода: Да.
Вышинский: Когда вас допрашивал Прокурор Союза, то вы как ответили на этот вопрос о своем отношении к убийству Менжинского?
Ягода: Тоже подтвердил,
[629] 139. «Дело Бухарина», стр. 458.
[630] 140. Там же, стр. 498.
[631] 141. Там же, стр. 459.
[632] 142. Там же, стр. 466.
[633] 143. F. Maclean, р. 102.
[634] 144. «Дело Бухарина», стр. 464-5.