— Что? — переспросил он. — Ах, ты в том смысле?.. Кажется, люблю.
— Почему — кажется?
Он замялся.
— Ну… это слово, как я помню, выражает общее состояние…
Она нетерпеливо завозилась у его плеча.
— Вот и вырази свое общее состояние.
— Я не знаю, как сказать.
— Ты же читаешь художественную литературу.
— Там нет таких слов. Разве только в старинных романах. Но кто же сейчас говорит теми словами.
Она вздохнула легонько.
— Старинными словами тебе говорить не хочется. А своих у тебя нет. Мне так захотелось, чтобы ты сказал какие-нибудь старые слова.
— Зачем?
— Не знаю, — сказала она грустно. — Наверное, такие слова приятно слышать…
Он разволновался, задвигался, растерянно поморгал.
— Хорошо! Я скажу. Подожди, сейчас… — он помедлил, потом заговорил быстро и сбивчиво: — Мне всегда скучно без тебя… всегда трудно без тебя… Я всегда хочу тебя видеть. Я, кажется…
— Кажется…
— Нет, просто… я не хочу без тебя жить!.. Хорошо?
— Хорошо, — сказала она и улыбнулась чуть. — Почти так же, как у Диккенса…
Незаметные в темноте, по соседней аллее прошли два робота.
РТ-120 шагал методично и размеренно, каждый шаг его был равен метру и делал он один шаг в секунду.
ЭФА-3 была ниже его, зато ножки ее двигались быстрее, и она не отставала от своего спутника.
Она остановилась первая.
Повернула в сторону сидящих на скамейке хорошенькие решетчатые ушки очень похожие на кухонные шумовки, но ничего не поняла.
— Ты слышишь, что они говорят?
Слуховые локаторы РТ-120 были несравнимо чувствительнее. Он отрегулировал усиление и без труда разобрал все слова.
— Он сказал, что, кажется, любит ее. Что такое «любит», ты не знаешь?
— Конечно, знаю, — ответила ЭФА-3.
— Объясни мне.
— Ты не поймешь.
— Я попробую понять.