— Разговаривать ни к чему! Минуты нельзя терять. Стой! Как его звать-то, племянника твоего?
— По новым документам — Алексей Николаевич Михайленко…
"ПЛЕМЯННИК" ЗОЛОТАРЕНКО
Лампа стояла на стуле. Его высокая спинка отгораживала Рахубу от света, и, войдя в каморку, Алексей увидел только большую, закутанную в старое одеяло ногу, вытянутую на топчане. Из одеяла торчала белая пятка с твердыми расплющенными краями.
— Вот это он и есть, племяш мой, — сказал Золотаренко, входя следом за Алексеем и затворяя за собой дверь.
Сдвинув брови, «племяш» силился разглядеть Рахубу. Высокий, с прямыми костистыми плечами, он стоял, держа руки по швам, слегка разведя локти, и эту военную выправку, которую не мог скрыть даже чужой мешковатый пиджак, прежде всего отметил Рахуба. Видимо, служба у Деникина не прошла даром для племянника Золотаренко.
— Как звать? — спросил Рахуба.
— Михайленко Алексей, — четко, как и полагается докладывать начальству, отозвался парень.
— Я спрашиваю настоящее имя.
— Какое еще настоящее?.. — «Племяш» нахмурился и взглянул на Золотаренко.
— Говори, говори, — подбодрил тот, — все говори, не сомневайся. В жмурки играть нечего!
— Ну, Василенко… Алексей Николаевич Василенко.
— Садись, Алексей Николаевич.
Рахуба, кряхтя, передвинул больную ногу к стене, освобождая место.
Алексей сел, сложил на коленях большие руки.
— Расскажи, что ты за человек? — предложил Рахуба.
— Человек я обыкновенный, — сказал Алексей простовато. — Демобилизованный красноармеец. По причине болезни отпущен вчистую.
— Что за болезнь?
— Желтуха. Заболевание печени.
— И документ есть?
— Есть.
Рахуба помолчал, прищурился и спросил в упор:
— А если хозяин объявится?
— Какой хозяин?
— Не придуривайся! Хозяин документов
Одно мгновение Алексей настороженно смотрел на Рахубу, потом отвел глаза и глухо выговорил:
— Не объявится!..
— Ясно! — Рахуба придвинулся к нему. — А как докажешь, что ты есть Василенко?
— Кому доказывать?
— Хотя бы мне.