В Часовой Башне суетились Напа Леоне и мэтресса Далия. На карнизах ворковали голуби. Вон распахнутое окно кабинета ректора, и какие-то странные господа подписывают не менее странную бумагу. Почему-то кровью… А в том окне на четвертом этаже видно, как хихикает над ответами студентов нюхнувший книжной пыли мэтр Люмус. А вон Изольда… Опять кого-то охмуряет, — философски вильнул хвостом Роджер. А вон те студенты что-то замышляют. В руках у них разбойничья дубинка, а в глазах отчаяние пополам с надеждой, и лучше тому неприятного вида профессору не поворачивать за угол…
Может быть, будет еще расследование? Роджер мяукнул, прикидывая невеликим кошачьим мозгом шансы на двойную дозу валерьянки.
Призрак девушки с кровавым пятном на груди, совершенно невидимый в ясных лучах летнего солнца почесал кота за ушком, и Роджер успокоился.
Ну их, эти преступления, подумал он, погружаясь в сладкий послеобеденный сон на крыше университетской библиотеки.
Тень солнечных часов продолжила свой бесконечный бег по кругу.
В Университет королевства Кавладор вернулось привычное время покоя и безмятежности.
Рассказ 10. СТО ЧАСОВ ИЗ ЖИЗНИ АЛХИМИКА
Восемнадцать крутых ступенек. Бегом по коридору — сумрачному, пустому, комментирующему каждый шаг гулким полнозвучным эхом. Резко затормозить около нужно двери, запрыгать на одной ноге, не позволяя свободолюбивой туфле пуститься во все тяжкие; плотно прижать к груди стопку бумаг и, балансируя корзинкой с дополнительной ношей, шепотом ругнуться — где ж взять еще пару рук, чтобы справиться с закрытой дверью?
А дверь хороша. Тяжелая, прочная, с резным орнаментом — конечно же, в стиле королевского герба, эльфийский раскидистый дуб и цепи; и пружины у нее, гномы старались… Осторооожненько открываем, пригибаемся — завидуя гномам и, особенно, малорослым гоблинам, которые мастера прятаться, и пробуем незаметно проникнуть в святая святых Университета королевства Кавладор.
— А вот и наша дорогая Далия! — раздался голос — очень вредный, пронзительный и ехидный.
Мэтресса Далия поняла, что незаметно проникнуть в зал заседаний Большого Совета не удалось. С достоинством выпрямилась, прочистила горлышко и смело приготовилась получать выговор за опоздание. Сейчас вся развеселая команда престарелых деятелей Науки и профессионалов от Алхимии примутся ее воспитывать, читать мораль, объяснять, что половина совершаемых Далией поступков категорически не вписываются в их, мэтров и, по совместительству, старых перечников, модель вселенной…
— Проходите, мэтресса, не стесняйтесь! — продолжал ёрничать господин ректор, мэтр Григо. — Какая жалость, что университетские часы до сих пор не отремонтировали, и теперь все, кому не лень — вернее, все, кому лень — приходят в Университет с опозданием! Может вы, мэтресса Далия, нас обрадуете, скажете, что часы отремонтировали? Вы же лично обещали проконтролировать ход восстановительных работ! Будьте так любезны, мэтресса, отчитайтесь, на каком этапе сейчас находится порученное вам дело! Прошу за кафедру.
Использовав натренированный в научных баталиях сапиенсологически ориентированный мозг, Далия догадалась, что ее шикарный план присутствовать на заседании Большого Совета где-нибудь в задних рядах, а еще лучше — спрятавшись в подсобке, с треском провалился. Во-первых, прятаться было практически негде — сегодня Большой Ученый совет Университета заседал в очень малом составе. Господин ректор, его любимые дамы — мэтресса Долли, Ученый секретарь, и госпожа Гиранди, секретарь личный; мэтр Люмус, мэтр Диаз, мэтр Карвинтий — и, как ни странно, всё. (Естественно, — подумала Далия, — остальные мэтры посчитали, что искать крупицы знаний в головах студентов гораздо интереснее, чем самим быть объектом ректорского наблюдения.) А во-вторых, судя по язвительным замечаниям мэтра Григо, настроение почтенного алхимика достигло той температуры, когда самовозгорание и эксплицитный взрыв неизбежны.
«Лучше не усугублять, — подумала Далия, — бедняга Григо! До обещанной конференции по археологии и исследованиям Империи Гиджа-Пент осталось два дня. Говорят, съедутся алхимики со всего континента! Всё организуй, подготовь… Григо, бедняге, некогда сбегать в подвал, результаты очередного опыта проанализировать! А тут университетские часы, чтоб их, так не вовремя сломались… Да мои общественные работы!..»
Госпожа Гиранди и мэтресса Долли ревниво проследили, как Далия идет от двери в направлении стола председателя. Мэтр Григо язвительно улыбался, мэтр Диаз рыскал по карманам в поисках очков, мэтр Карвинтий при приближении Далии рефлекторно дёрнулся, будто хотел спрятаться под креслом, а мэтр Люмус, по своему обыкновению, пребывал в далеком-далеком, лучшем мире.
— День добрый, — вежливо поздоровалась Далия. Огляделась. Опустила корзинку подле кресла в первом ряду, сама проследовала за кафедру, положила перед собой блокнот и принялась деловито листать страницы в поисках нужных цифр и фактов. В результате поисков обнаружилась зашифрованное расписание на месяц Паруса:
2-го. Часы (6 ч.)
3-го. Часы, Рупь, зуб; пр. и? (8 ч.)
7-го. М. Аббе. Поймать! (14 ч.)
8-10-го. Отдохнуть после большой ловли. Сны и кости (надо ли?) Клрн? Лтрнн!! Без прокл. Пусть, 2 ч.
11-го. Экзамен???
12-го. Не забыть морковку!
13-го. Идиот, 4 ч. Сволочь! Не потерять счет от Бургвайссера за новую мантию. НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЬ НАПЕ!!!
14-15-го. Принять задолжников (гр?) Занять Напу по максимуму. Лучше всего начать готовить ее к фуршету на конференцию (8 часов минимум). Клрн?
16-го. Доклад на Большом Ученом Совете о том, как я вкалываю на благо Университета.
18-го Конференция Королевского Археологического Общества «Новейшие открытия забытой Империи Гиджа-Пент», посвященная памяти мэтра Симона. Я участвую??? НАПА!!! Пережить с минимальными потерями
20-го. Уинс-таун? Питбуль!!!
Далия нахмурилась, соображая, какие из зашифрованных фактов следует рассказывать в подробностях, а какие — конспективно, не привлекая внимания к участию мэтрессы в означенных событиях, вполне заслуживающих быть названными проишествиями.
За это время мэтр Диаз успел отыскать очки и теперь ревностно изыскивал, где в облике докладчицы самая привлекательная деталь, чтобы созерцанием ее расцветить серые алхимические будни. Карвинтий притих, делая вид, что его здесь нет, и вообще, метафизически выражаясь — что значит наше присутствие в каком-либо месте? Так, философский нонсенс! Наше бытиё ещё доказывать надо, батенька, а уж тем более…
Интенсивный шорох страниц всколыхнул что-то в памяти мэтра Люмуса, и почтенный историк ненадолго покинул мир своих грёз: