Авила опоздал на двадцать минут. Он долго стоял под горячим душем после еще одной вылазки к тайнику с деньгами. От воды швы в паху саднили.
Жасмин сидела у стойки и потягивала из бутылки «Перрье». На ней были едва различимая алая мини-юбка и устрашающий парик в стиле Кэрол Чаннинг.[50] Духами несло, как из фруктовой лавки. Авила осторожно опустился на табурет, заказал пиво и сунул в руку Жасмин свернутую стодолларовую купюру.
– Теперь я тебя вспомнила, – ухмыльнулась проститутка.
– А Щелкунчика?
– Ты – пискун.
– Cómo?[51]
– Ты пищишь, когда трахаешься. Как счастливый хомячок.
Авила покраснел и уткнулся в пиво.
– Не тушуйся! – Жасмин ухватила Авилу за руку, разглядывая его браслет сантерии. – И это я помню. Чё-то колдовское.
Авила выдернул руку.
– Дафна что-нибудь знает о Щелкунчике?
– Она уже не Дафна, а Бриджит. – Жасмин достала из сумочки пачку «Мальборо». – Вообще-то она была с ним во время урагана. Назюзюкались в том же мотеле в Броварде.
Авила и не подумал поднести огонь.
– Когда она последний раз его видела?
– Да вчера.
– Вчера?
Неужели повезло? Спасибо, всемогущий Чанго! Авила проникся благоговейным страхом и смирением.
– Этот Щелкунчик с тех пор беспрестанно ей звонит. Зацепило парнишку! Кстати, о татуировке – это не воздушный шарик, а леденец на палочке, – рассмеялась Жасмин. – А вот на какой титьке – здесь ты попал в точку.
– Так где Щелкунчик?
– Откуда ж я знаю, мой сладкий? Он кадр Дафны.
– Бриджит, ты хотела сказать.
– Уел! – Жасмин добродушно склонила голову.
Авила достал еще одну стодолларовую банкноту и сунул под бутылку с водой.
– Он в мотеле?
– Кажется, нет. В доме.
– А где?
– Надо у нее спросить.
– Дать еще четвертак для автомата?
– Она сегодня работает. Оставь свой телефон.
Авила записал номер на краю отсыревшей банкноты. Жасмин спрятала ее в сумочку.
[50] Кэрол Чаннинг (р. 1921) – комедийная актриса.
[51] Как? (исп.)