Августин покаялся, что устроил представление с черепами. Какая женщина устоит против таких чар? Бонни тихо рассмеялась.
– Нет, серьезно, – продолжил Августин, – у нас с вами совершенно разные ситуации. У вас муж и впереди вся жизнь. Мне же больше нечем заняться, я ничего не теряю, влезая в это дело.
– А дядины звери?
– Давно разбежались. И потом, Майами не самое плохое место для обезьян. Выживут. – Он помолчал и грустно добавил: – Вот из-за буйвола мне паршиво.
– Нет смысла разбираться в мотивах друг друга, – сказала Бонни.
Они оба вполне взрослые, зрелые, весьма разумные люди и знают, что делают, даже если не понимают – почему.
Из кустарника вырвался очередной пронзительный вопль.
– Он ведь мог и не брать нас с собой, – сказала Бонни, вглядываясь в заросли.
– Точно.
Августин решился и спросил Бонни, любит ли она мужа по-настоящему.
– Не знаю, – не задумываясь, ответила она. – Вот так.
Неожиданно из кустов вывалился по пояс голый, но взмокший от пота губернатор. Его трясло, здоровый глаз сверкал редиской, а стеклянный съехал на сторону, обнажив желтую кость глазницы. Бонни подхватила Сцинка под руку.
– Пропади она пропадом, – хрипел он. – Поганая жаба попалась.
Навыки Сцинка в выделении токсина и подготовки его к ингаляции вызывали большие сомнения. Судя по его нынешнему состоянию, фармакологию он провалил.
– Садитесь к огню, – сказала Бонни.
В пригоршне губернатор, словно мячики для гольфа, держал кожистые крапчатые яйца. Августин насчитал дюжину.
– Ужин! – радовался Сцинк.
– Что это?
– Яйца, мой мальчик!
– Чьи?
– Представления не имею.
Губернатор смотался к бивуаку рабочих и через пять минут вернулся со сковородкой и тюбиком кетчупа.
Вне зависимости от биологической принадлежности яйца в жареном виде оказались отменного вкуса. Августина впечатлило, как Бонни уплетала их за обе щеки.
После еды Сцинк заявил, что пора на боковую.
– Завтра трудный день. Забирайтесь в мешки, а я в кусты, – сказал он и исчез.
Августин вернул сковородку представителям Огайо – они были дружелюбно пьяны и мирны. Потом они с Бонни сидели рядом и смотрели на умирающий костер, но почти не говорили. После первой атаки москитов нырнули в один спальник и застегнулись с головой.
– Как две черепахи под одним панцирем, – сказала Бонни.
Они обнялись, беспричинно хихикая в тесной темноте. Потом Бонни отдышалась и заявила:
– Как здесь жарко!
– Август во Флориде.