– Я бы поймала попутку, но вокруг так сверкало, – сказала Эди.
– Да, я слышал гром.
Каким-то образом Макс проскочил въезд на магистраль. Нужно было еще умудриться, но он сумел.
Эди смолчала. Ее подвозят, а все дороги идут в одном направлении.
– Откуда вы, Макс? – Эди решила разговорить спутника, хоть он и казался совершенно безопасным. Тягостное молчание нервировало.
– Из Нью-Йорка. Занимаюсь рекламой.
– Серьезно?
И Макса понесло. За час Эди много чего узнала о рекламном бизнесе и Мэдисон-авеню. Макса воодушевило, что Эди оказалась поклонницей хлопьев «Сливовые Хрустяшки». И она помнила его слоган – дословно!
– А что вы еще рекламировали? – оживленно расспрашивала Эди.
Максу хотелось рассказать об «Интимной мороси», но он сдержался. Не все воспринимают тему спринцовок.
– Сигареты «Мустанг», – сказал Макс.
– Правда?
– Кстати, вы не против, если я закурю?
– Нисколько.
Макс предложил Эди ментоловую сигарету, она вежливо отказалась. Машину заполнил дым, и Эди опустила стекло, стараясь не раскашляться до посинения.
– Когда вы возвращаетесь в Нью-Йорк?
– Завтра, – ответил Макс. И снова погрузился в молчание.
– Если вы расскажете, я тоже расскажу.
Макс ответил недоуменным взглядом.
– Ну, про наши дела с полицейским. Меня привозит, вас увозит.
– Ах, вот что… – Макс помолчал. – Я ни в чем не замешан, если вас это беспокоит.
– Я просекла, что вы не Тед Банди.[80]
Какие у нее глаза! – думал Макс. Какая интересная женщина! И наверняка знает, что за впечатление производит.
– А как вам такой вариант: вы ничего не рассказываете, и я тоже. Что было, то прошло.
– Мне нравится этот подход.
– Просто условимся, что у нас был скверный день.
– Еще какой!
В плотном потоке машин они въехали в Южный Дейд, где ураган, сметая все, выходил на берег. Эди была здесь на следующий день после шторма, но сейчас разрушения показались еще ужаснее.
Она с удивлением поймала себя на том, что еле сдерживает слезы.
Ни с того ни с сего Макс сказал:
[80] Тед Банди (1946–1989) – маньяк-убийца женщин, казнен на электрическом стуле.