— Прошу меня извинить, любезнейший местер, но я не понимаю, о чём вы.
— Как? — удивился местер Уэно. — Неужели вы никогда не слышали о «летающих тарелках»?
— О чём?
— О «неопознанных летающих объектах». Двадцатый, двадцать первый века.
Мне потребовалось время, чтобы осознать.
— Так вы говорите о нас, людях?
— Конечно, — местер Лунань улыбался. — Неужели вы не в курсе? Даже не слышали? Что ж, это лишний раз подтверждает…
— Но что?
Штурман глянул с усмешечкой искоса, вновь скроив лицо бодхисаттвы.
— Дисковые корабли, местра Лорцинг. У какой цивилизации в нашей Галактике дисковые корабли?
— У лаэкно, — непонимающе ответила я.
— Когда-то и телевидение Земли, тогда ещё независимое от Сети, и сама Сеть были полны шума насчёт «летающих тарелок». Они появлялись и пропадали, никто не мог с уверенностью сказать, что они собой представляют. Подозревали пришельцев из космоса…
— Можете представить, как они тряслись после первой войны, — возбуждённо заметил Эдвин, почти перебив утончённого коллегу. Он широко ухмылялся. — Лаэкно нашу победу признали вторыми. После нкхва, помните? Но им всё равно пришлось проплатиться.
И он растопырил пальцы, наглядно показывая «ка-а-ак они проплатились!»
— Колониями и технологиями — пояснил местер Уэно. — За то, чтобы все или практически все сведения об их развлечениях убрали из нашей Сети. Многое, конечно, осталось, но официальные архивы насчёт «летающих тарелок» стерильны…
— Это возмутительно! — сказала я, наслаждаясь тем, что вспомнила подходящее старинное слово.
— Во суки! — разрушив викторианское очарование, подал голос Морис, второй пилот. — И что? Чем кончилось?
— Командование со злости потребовало чертежи их кораблей, — с насмешкой ответил местер Уэно. — Конструкторы посмотрели и плюнули: сами сделали лучше.
— Но зачем лаэкно было мотаться с другого края Галактики… — попытался вмешаться кто-то.
— А зачем толстожопому Айлэнду было мотаться в другую галактику? — грубо сказал Морис. — Развлекались они. Постебушечки устраивали. Г-гады. Нет, надо было их…
— У них отхватили треть Ареала, — с металлической интонацией произнёс местер Уэно. — В возмещение морального ущерба.
— Да ну? — не поверил Морис.
— А почему у нас такой здоровенный Ареал? — премудрый инженер почти смеялся. — У ррит был куда меньше, неужели вы полагаете, что Галактику не поделили до нас?
…в этот момент я подумала, что у лаэкно тоже есть повод нас ненавидеть. Да, конечно, сами они хороши. Но если они действительно лишились трети Ареала из-за чьих-то забав — навряд ли нарушение конвенции санкционировало их правительство… «Х’манк приходит и берёт всё, что видит», — так звучало отчаяние чийенков, предпочетших агрессивность ррит людской неистовой алчности.
Лаэкно, возможно, и не думали воевать с нами. Но, возможно, благожелательный нейтралитет, порты, ремонт, финансовая помощь… почему нет? И если война затянется, а чаши весов замрут на одном уровне, — нетрудно догадаться, на чью сторону встанут лаэкно.
— А вот случится у сников этих прорыв, — мрачно предположил Морис. — И завоюют они всех.
— На ближайшие полтысячи лет, — сказал Эдвин, — хватит им своего облака. Магелланова. А то и вовсе собственным дерьмом отравятся и вымрут.
Жаль, право. До чего славная была игра в изысканное общество. Я бы и ещё поиграла.
Как мало я знаю. Всё, о чём я могла думать после этого разговора. Как мало я знаю. И почему меня это заботит? Там, впереди, ад, и кому будет дело до неведомых и официально не открытых ссннцйк, когда в глотку вцепятся старые знакомцы ррит…
Умнейший местер Лунань сделал своё дело: менее суток пути оставалось «Испел» до того, чтобы опуститься на внутреннюю палубу гиганта «Гагарина», менее недели пути оставалось врагу до Сердца Ареала, но мысли занимало что угодно, кроме страха.