- Хотя некоторая взбалмошность и непоследовательность в поведении мэтра Лотринаэна, безусловно, прослеживается.
- Э, да ты натуральных, чистокровных эльфов не видел! - возразил Гильдебран. - Вот где взбалмошность, импульсивность и «сдубарухнутость»! Пополам с безумием и уверенностью в собственной избранности…
Старик замолчал. Саша тоже не знал, что сказать, и они вместе наблюдали за завихрениями серого тумана, поглощающего окрестности.
- Я хотел спро… - наконец, решился Сашка.
- Пойду ли я с вами утром сражаться со сфинксом? - хитро сощурился Гильдебран.
Глупость подобного предположения - особенно сравнение физических данных «добровольца»-чудотворца с аналогичными показателями Ноздрянина, Догонюзайца и Громдевура - оскорбила младшего из собеседников.
- На самом деле я хотел узнать, как… чем…что будет, если…
- Я не умею видеть грядущее, - покачал головой чудотворец. - Но даже если бы умел… Какая разница, что предсказывают звезды? Выбор всё равно делаешь ты.
Серый туман стал гуще, и Саше показалось, что Гильдебран удаляется.
- Погодите! - закричал молодой человек. - Я так о многом должен спросить! Я должен понять, каковы правила этой игры! Хотя бы объясните все эти сложности - какая магия на сфинксов действует, какая не действует, почему нельзя управлять их разумом, почему, в конце концов, Лоту так не нравится Черно-Белый Кот?!.
На самом деле Сашу интересовали еще с полсотни вопросов, но во сне именно эти оказались главными.
Туман, укутывающий Гильдебрана, стал светлее.
- Отвечаю в порядке значимости. Сфинксы, как тебе пытался объяснить Лотринаэн - естественные природные маносборники; их шерсть, кости, клыки и когти, даже после смерти, сохраняют в себе небольшой запас Силы. Поэтому сфинксы очень любят те места, где повышена концентрация естественной магической энергии. В этом мире Сила слишком распылена, чтоб ею можно было пользоваться обыкновенному магу, без предварительной подготовки - потому-то и ты, и Евгений Аристархович, - на имени доктора Гильдебран чуть заметно перевел дыхание, - и могут использовать лишь самые простые заклинания.
Поэтому, чтобы найти сфинкса - надо искать место концентрации Силы. А чтобы победить несчастное животное - надо использовать очень мощное заклинание.
- Какое? - по-деловому подошел к проблеме Сашка.
Старик покачал головой, показывая, что молодой человек сбиывает своими настырными вопросами его с мысли:
- Чтобы управлять разумом существа - надо хотя бы приблизительно представлять, как оно мыслит. И пусть эльфы предпочитают, как белки, устраиваться на деревьях, а кентавры не представляют свою жизнь без открытых просторов и зеленых долин, так же, как люди предпочитают селиться в больших городах и устраивать совместные праздники, - не смотря на все эти внешние различия, мы все заботимся друг о друге, мечтаем, строим планы на будущее, страдаем от любви, печалимся, когда она уходит…
На мгновение Сашке показалось, что позади старика блеснула радуга. Он присмотрелся - нет, ошибка. За спиной Гильдебрана по-прежнему клубился серебристо-белый туман. С чуть заметными инеистыми узорами.
Священник продолжал:
- Собственно, факт, что магия Четвертого Шага плохо действует на гномов, лишний раз доказывает: все разумные существа, независимо от того, сколько маны плещется в их жилах, и сколько рогов, крыльев или хвостов несут их тела, - очень похожи между собой. А у железноголовых коротышек, - Гильдебран улыбнулся собственным мыслям, - всё не как у людей.
Разум - это свобода выбора. Да и магия, собственно, тоже… А сфинксы, всё существо которых пронизано естественными побуждениями - охоты, защиты, выведения потомства, - выбора лишены. Почувствовав опасность, сфинкс убьет; почувствовав голод - убьет тем более; и заскучав, сфинкс тоже убьет, потому как не умеет делать ничего другого.
Понимаешь, в чем сложность? - Гильдебран повернулся к Сашке и заглянул ему глубоко в глаза.
На этот раз ошибка исключалась: позади старика действительно расцветала радуга. Как волшебный цветок, она раскрывала лепестки, бурлила многими волнами, сверкала семицветным туманом…
- И последний вопрос, относительно Черно-Белого Кота. Собственно, зря ты раньше мне о нем не рассказывал, я краем уха от Галочки и Марины Николаевны слышал, но - стар стал, сразу-то и не сообразил, не вспомнил. Эту тварюку я, можно сказать, с рождения знаю. Ее создал мой друг, профиль способностей которого…- Гильдебран присмотрелся к Глюнову, и тот неизвестно почему застеснялся своего «магического профиля», - чем-то напоминает твой. У Лотринаэна совершенно другая специализация - Природные Начала, Разум, Растения, - а у тебя…
- Что - у меня? - не понял Сашка.
Но старик не ответил.
Серебристо-белый туман подхватил Сашку, закружил, запутал бесснежной метелью; Сашка рванулся - и оказалось, что Гильдебран сидит в двух шагах от него. Всё в той же операционной с болотно-зелеными унылыми стенами. Сидит, согнувшись над укрытым белым саваном телом.
Нет, не телом. Над золотисто-фиолетовой шахматной доской.
По которой кружит, сбивая неподвижно застывшие фигурки, изящный белый единорог.
Сашка затряс головой, прогоняя наваждение. Нет же, всё истинная правда - вот печальный дядя Бран, вокруг которого разноцветным сполохом сияет радуга, вот шахматная доска… в зеленых полынных и серых каменистых пятнах, а вот и противник, без которого невозможна игра в «Королей и Звездочетов». Тот самый, который не дает погрузиться в тяжелую беспробудную грусть.