Опустившись на колени рядом с диваном, Зоя обняла девушку, пытаясь ее успокоить.
Мойша вскочил со стула и принялся ходить из угла в угол, сокрушенно качая головой и приговаривая:
– В пятницу ночью... В ту самую ночь, когда...
– Да, я знаю, – подтвердила Зоя, поднимая глаза и глядя на Мойшу.
Сама она не хотела произносить вслух мысль, которая мучила ее целый день, – мысль о том, что, скорее всего, именно ее брат и кузен ее отца сговорились убить Грэхэма Магинниса.
* * *
Утром следующего дня, в субботу, двадцать девятого сентября, ровно в восемь часов, Коннор Магиннис и Зоя Баллинджер стояли у ворот милбанкской тюрьмы. На этот раз Коннору не пришлось давать взятку стражнику на входе, так как Зоя держала в руках полученный накануне от судьи ордер на посещение Грэхэма, лежащего в тюремной больнице.
Условия содержания заключенных в больнице были значительно лучшими, чем в камерах. Больница представляла собой большую, относительно чистую комнату, в которой находилось около дюжины коек с довольно толстыми матрацами, свежевыстиранными простынями и одеялами. Когда Коннор и Зоя зашли в комнату, они насчитали в ней восемь пациентов – двое сидели в своих кроватях, остальные лежали на спине или на боку.
Появление молодых людей вызвало среди больных оживление; посетители, особенно женского пола, были большой редкостью в этой части тюрьмы. Когда Зоя и Коннор в сопровождении больничного стражника шли по проходу между кроватями, один из пациентов неожиданно протянул руку и попытался схватиться за оборку платья девушки. За свои действия он мгновенно получил резкий удар по руке от стражника – человека, на вид которому было за сорок, со строгими, но довольно приятными чертами лица.
– Не обращайте на них внимания, мадам. Очевидно, эти парни совершенно ослеплены вашей красотой, – в голосе стражника прозвучало извинение за подопечного, он посмотрел на одного из пациентов, сидящего в кровати, и крикнул: – Лечь, Морганрот! Доктор приказал лежать, вытянув ноги, это помогает при подагре.
Коннор обратил внимание на то, что стражник называет заключенных по фамилии, а не по номеру, – признак того, что у него, возможно, доброе сердце. Оглядевшись вокруг и нигде не увидев своего отца, Коннор спросил:
– Где Грэхэм Магиннис? Я не...
– Терпение, мой друг, – провозгласил стражник.
Он повел посетителей в конец прохода, в сторону какой-то двери.
– Бедный мистер Магиннис лежит там. Доктор не хотел, чтобы его или его швы кто-нибудь беспокоил.
Достав ключ, стражник несколько раз повернул его в замке и открыл дверь. Комната за дверью была намного меньше, чем та, через которую только что прошли Коннор и Зоя. В ней было всего две кровати, правая из которых пустовала, а на левой покоилось изможденное, бледное тело Грэхэма Магинниса. Он выглядел теперь даже более худым, чем когда был в камере, – частично из-за испытания, которое ему довелось перенести, частично из-за того, что его длинная седая борода была сбрита.
Коннор влетел в комнату и опустился на колени возле кровати отца. Когда Зоя подошла ближе, он поднял голову и увидел, что в ее глазах стоят слезы. Она ласково коснулась рукой плеча Коннора и, повернувшись к стражнику, спросила:
– Можно, мы с мистером Магиннисом останемся наедине с его отцом?
– Разумеется, мадам. Просто дайте мне знать, когда закончите, – стражник вернулся в большую комнату, оставив дверь за собой открытой.
– Отец, – прошептал Коннор, беря руку Грэхэма в свою. – Отец, это я, Коннор.
Около минуты старик не шевелился, затем его веки приоткрылись, и он попытался повернуть голову в ту сторону, откуда пришел голос. Коннор быстро передвинулся так, чтобы отец мог его видеть.
– К-коннор? – еле слышно произнес старик.
– Все в порядке, отец. Я здесь, с тобой.
– Коннор? Это ты?
– Да, – по щекам Коннора текли слезы и падали на руку Грэхэма. – Как... как ты себя чувствуешь?
Грэхэм попытался изобразить на своем лице улыбку, скривив пересохшие, бесцветные губы.
– Я не настолько хорош, чтобы крутить колесо, – пошутил он, упоминая то ужасное приспособление, на котором осужденные должны были отрабатывать трудовую повинность. – И меня вряд ли постараются побыстрее вылечить. Доктор сказал, что я еще успею выздороветь за те десять лет, которые приклеили к моему сроку.
– Кто с тобой это сделал? – спросил Коннор.
– Какое имеет значение? Если они захотят что-либо сделать, они сделают это в любую минуту. – Грэхэм хотел было пожать плечами, но тут же задохнулся в надрывном кашле.
Зоя поспешила к другой стороне кровати, положила руку на грудь старику и держала ее до тех пор, пока кашель не утих. Когда старик снова открыл глаза, он посмотрел на девушку и улыбнулся.