Осторожно подбирая слова, чтобы поменьше заикаться, Эмелин обратилась к Зое:
– Вы не присядете? – она указала гостье на один из стульев, стоявший у дивана.
– Все в порядке? – нетерпеливо продолжил разговор Мойша, садясь рядом с Зоей. – Коннор сказал, что вы собирались обратиться в суд с теми документами, которые я достал.
По тому, как молодой человек нервно выкручивал свои пальцы, Зоя со всей определенностью могла сказать: он был далеко не в восторге от того, что эти документы попали в чужие руки – тем более, в руки одного из членов семьи Баллинджеров.
– Да, сегодня утром я встречалась с судьей, как и обещала Коннору. – Зоя повернулась к Эмелин и добавила: – Он, как я думала, проявит сострадание к вашему отцу. И он... он проявил.
Когда Эмелин услышала эти слова, беспокойство с ее лица исчезло, однако при виде печальных глаз Зои ее снова охватило волнение:
– Что-то случилось, да?
Зоя неуютно заерзала на своем стуле и отвела глаза, делая вид, что осматривается вокруг:
– Вы сказали, что Коннор скоро придет?
Мойша утвердительно кивнул, открыл было рот, желая что-то сказать, но Эмелин его опередила:
– Пожалуйста, мисс Баллинджер, скажите нам, что случилось.
– С судьей все прошло прекрасно. – Зоя тяжело вздохнула, затем открыла свой ридикюль и достала коричневую папку, которую ей дал Коннор. Положив ее на стол, она продолжила: – Я представила ему все бумаги, которые вам, Мойша, удалось достать. Они произвели на него довольно сильное впечатление. Более того, судья согласился назначить слушание по делу вашего отца, Эмелин.
– Вот видишь! – воскликнул Мойша, радостно хватая за руку сестру своего друга.
– Что-то не так, мисс Баллинджер? – тем не менее спросила Эмелин, не услышав в голосе Зои должного оптимизма.
– Когда судья послал в тюрьму за журналом, в котором были записи о вашем отце... Кажется... ну... что-то случилось.
– Что? – взволнованно спросила Эмелин, подходя ближе и медленно опускаясь на диван.
Зоя снова заерзала на стуле:
– Я думаю, мне лучше подождать...
– Мисс Б-Баллинджер, – оборвала Эмелин. – За последнюю неделю – с тех пор, как я узнала, что мой отец жив,– я в-видела убийство одного ч-человека. Мой брат был п-переполнен яростью настолько, что чуть б-было не убил другого человека, – она сделала глубокий вдох и произнесла без запинки: – Вы можете все мне рассказать, что бы ни случилось.
Зоя прочитала решимость в глазах девушки и поняла, что, несмотря на заикание и застенчивость, характер у нее такой же сильный, как у Коннора.
– Эмелин, мне очень жаль, но ваш отец... ваш отец...
– Мой отец умер? – закончила Эмелин, предположив самое худшее.
– Нет! – вырвалось у Зои. Она подняла руку, выставляя ладонь вперед. – Он не умер, но почти мертв. Его... его пытались зарезать.
– 3-з-зарезать? – запинаясь, произнесла Эмелин, ее глаза широко раскрылись от ужаса – Когда? К-кто?
– В прошлую пятницу, ночью. Мне сказали, что ваш отец напал на стражника, вооруженный самодельным ножом, а затем попытался убежать. Он был едва живым, когда его нашли в коридоре, а убитый ножом стражник лежал в незапертой камере.
Увидев, как Эмелин побледнела от страха, Зоя подалась вперед и взяла ее за руку.
– Они думают, что он убил стражника, а потом нечаянно упал на свой собственный нож?! – изумленно воскликнул Мойша.
– Они так считают. Таким образом, судья забрал назад свое обещание заняться рассмотрением ваших бумаг. Вместо этого он назначил слушание по делу... об убийстве.
Губы Эмелин задрожали, голова ее затряслась.
– Н-Н-НЕТ... о, нет! – всхлипнула она, затем не выдержала и разрыдалась.