— Пусть тешатся,— вновь не выдержал Конан,— что за беда?— Но бывший жрец молчал, словно уже сказал все, что было нужно, и северянин недоверчиво покосился на него.— Ты хочешь сказать…
— Я не знаю,— Мэгил покачал головой.— Но посуди сам, что должно или может произойти, когда обряд Пробуждения Спящего будет доведен до конца?
— Спящий проснется…— прошептал Конан.
— Так оно и будет,— кивнул жрец.
— Но ведь он не получит силу, о которой ты мне толковал и которой должен обладать живой бог, претендующий на что-то большее, чем правление этой затерянной в горах большой деревней!
Жрец покачал головой:
— Я думал так же, когда мы были в Шадизаре,— устало сказал он.— Теперь не знаю, что и думать! Быть может, жертвоприношение Мелии лишь некий ритуал предписанный, но вовсе не необходимый?
Конан посерьезнел, словно теперь лишь осознал непоправимость того, что должно случиться на исходе второго дня.
— Что заставляет тебя думать так?— спросил он уже другим тоном.
— Пирамида! — коротко ответил жрец.— Она наполнена силой, которой не было сначала. Я не знаю, откуда она взялась, но я чувствую ее!
— Люди!— Раздавшийся за спиной чей-то голос заставил обоих вздрогнуть.
— Что?— удивился Мэгил, но Конан уже видел по его глазам, что он сразу понял и поверил в это.
— Люди,— уже громче повторил Зул.— Жрецы высосали силы из людей. Я уже видел такое у себя на родине. Они принесли в жертву моего брата и многих других. Мне никогда не забыть этого барабанного боя. Я бежал сюда, чтобы избавиться от кошмара… И вот опять.— Судорожными глотками он осушил свой кубок.
— Он прав,— вмешался Акаяма.— Ты, Конан, не видел того, что здесь происходило. Впрочем, не в этом дело,— поправил он сам себя,— но все последние дни я ломал себе голову над вопросом, что случилось с людьми?
— А что с ними случилось?— Киммериец заинтересованно подался вперед.
— Ты помнишь, как они бесновались в первый день? — вместо ответа спросил Акаяма.— Ты еще сказал Тефилусу, что, если он сунется на площадь, они просто затопчут его вместе с его сотней и пятью сотнями Таргана? — Он вопросительно посмотрел на друга, и тот кивнул, соглашаясь.— Мы посчитали тогда, что этот ритуал призван подчинить волю толпы воле жрецов.
— Верно,— подтвердил киммериец,— именно так я думал тогда.
— Так вот, это не так,— сказал, наконец, Акаяма,— точнее, не совсем так. Ты наблюдал за ними два дня. Тебе ничто не показалось странным? Вспомни, как вели себя люди?
— Д-да,— согласился киммериец,— на второй день они вели себя немного тише,— он усмехнулся,— я подумал еще, что они просто выпили больше, чем в первый день, и слишком устали накануне.
— Верно,— удовлетворенно кивнул Акаяма, — и никто не обратил на это внимания, но чем дальше, тем все более вялыми они становились.
— И только сейчас ты понял, в чем дело! — скептически ухмыльнулся киммериец и насмешливо посмотрел на Мэгила.— А ты вдруг почувствовал исходящую от пирамиды силу! Прежде ее что, не было?
— Была, конечно, но как бы тебе объяснить…— Мэгил поморщился, подбирая подходящее слово.— Представь, что ты лежишь в воде, не в холодной и не в горячей. Ты не почувствуешь ее, пока не пошевелишься. Так и Сила. Я не ощущал ее, пока пирамида не пришла в движение, хотя подспудно и чувствовал, что постепенно напряжение нарастает.
— Тогда, как и ты, мы подумали,— вновь заговорил Акаяма,— что люди просто все больше устают.
— И все равно я не пойму,— Конан упрямо тряхнул черной гривой,— зачем им было с такой яростью биться за Мелию?!
— Не знаю.— Мэгил задумался, и некоторое время в комнате царило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием огня в очаге. Потом он поднял голову и посмотрел киммерийцу в глаза.— Быть может, возродившаяся Памела должна была служить проводником силы Талисманами. Если так, это многое объясняет. Тогда причем здесь пирамидами — спросил он сам себя.
Конан, однако, с облегчением откинулся в кресле.
— Как бы там ни было, но для меня важно одно: без Мелии у них все равно ничего не выйдет.
— Как знать.
Бывший жрец пожал плечами, и киммериец нахмурился.
— Меня не покидает ощущение, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь,— изрек он, буравя Мэгила пристальным взглядом.