— Я до сих пор жив,— назидательно изрек киммериец,— а он нет!
— Смотритель храма Затха в Шадизаре был всего лишь человек,— надменно произнесла голова,— а меня убить нельзя!
— Многие так думали,— спокойно заметил молодой варвар.
— А ты попробуй еще раз и увидишь,— в тон ему пророкотала голова, и от этого спокойствия присутствующие похолодели.
— Ну, если ты настаиваешь,— киммериец равнодушно пожал могучими плечами и посмотрел Бруну в глаза,— сожги эту тварь!
Он увидел, как округлились от ужаса глаза привратника.
— Ты все равно подохнешь! — истошно заорал он, словно груда камней искрашивалась в огромной мельнице, со скрипом перетираясь в песок. Девушка испуганно прижалась к руке киммерийца и зажала ладонями уши.— И ты умрешь вместе с ним, маленькая дрянь!
— Ага,— глубокомысленно заметил молодой варвар, недовольно морщась, словно съел что-то кислое, — похоже, я угадал, и истории суждено повториться. Сожгите всех троих! Ворота открыты, срубите рычаги ворота, он нам больше не понадобится, и разберите помост! Да смотрите, чтобы трупы каменномордых не расползлись, пока вы разводите костер! И заткни ему пасть, Брун! Нет сил выносить эти вопли!
Сотник и сам пришел к тому же выводу, потому что киммериец еще не закончил говорить, а аккуратный кляп уже торчал изо рта не желавшего помирать трупа.
Именно в этот миг Милла вновь вскрикнула и еще сильнее прижалась к киммерийцу.
— Что такое, милая? — Он наклонился к девушке и погладил ее по щеке.
— Посмотри!
Она кивнула на останки — отсеченную руку и обезглавленное туловище. Рука конвульсивно сгибалась и разгибалась, словно уже горела в еще не разожженном костре, а обезглавленное тело поднялось на ноги и, вытянув вперед единственную руку, принялось шагать, слепо тыкаясь в стены.
— Кр-poм! — взревел киммериец, видя, как панический ужас овладевает одинаково и молодыми, и стариками, и понимая, что нельзя ему позволить пустить корни в душах людей.— А ну пошевеливайтесь, бездельники! Ловите остальных! Чтобы ни один не ушел!
Тарган прикрикнул на своих людей, и все разом засуетились, даже радуясь, что их оторвали от омерзительного зрелища. Кое у кого из сотни Бруна нашлись секиры, с успехом заменившие топоры, и часть людей, вмиг срубив рычаги ворота, тут же принялась крушить ненавистный помост.
Двое оставшихся каменномордых не стали дожидаться, пока их найдут, а поднялись из горы трупов и попытались спастись бегством. Они действительно казались неуязвимыми, но без малого шесть сотен воинов были все-таки слишком серьезной силой. К тому же люди теперь знали, как справляться с подобными тварями, и две головы оказались срубленными почти мгновенно, а тела расчленены на части.
— Подальше! Подальше от ворот разжигайте!— крикнул Конан.
— Ну? Что теперь? — спросил Мэгил, уже вполне оправившийся и теперь не отходивший от киммерийца ни на шаг.
Северянин посмотрел на друга и удивленно пожал плечами. Странный человек! Откуда ж ему-то знать? Он что, бывал здесь раньше?
— Скажи-ка, девочка, — обратился он к Милле,— если прямо сейчас отправиться наверх, там можно будет, не вызывая подозрений, остановиться на ночлег?
— Конечно,— она пожала плечами,— я уже говорила тебе: Сура-Зуд — большой город.
— А дом там можно купить? — Киммериец задал следующий вопрос.
— Смотря какой,— уклончиво ответила она.— Лачугу в городе не купишь. Они все в деревнях, что вокруг города…
— Что?!
Мэгил оторопело уставился на девушку. Та пожала плечами.
— Я же говорила тебе, что Сура-Зуд — большой город! — Она вновь повернулась к Конану.— А в самом городе можно купить хоть дворец! Там хватает пустующих зданий, хотя жителей все еще много и днем на улицах полно народа.
— Так вот зачем они воруют женщин!— воскликнул киммериец.
— Да.— Милла потупилась.— Я очень радовалась, что выгляжу моложе своих лет, но теперь и меня сочли достаточно взрослой и вчера впервые послали в казармы, но я выцарапала глаза первому, кто приблизила ко мне.
— Тебе больше нечего бояться,— успокоил ее Конан,— завтра утром ты отправишься к Тулгун Саду, и никто больше не посмеет оскорбить тебя.
— Конан, возьми меня с собой, — вдруг попросила она и умоляюще посмотрела на киммерийца.— Я пригожусь вам — я умею залечивать раны.