Адмирал Ушаков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На английском линейном корабле «Минерва» 18 июня 1799 г. Нельсон повесил командующего республиканским флотом адмирала Каррачиоло.

Инициатива и участие Нельсона в этой кровавой истории навеки покрыли его позором. Недаром Герцен по поводу колонны, поставленной в честь Нельсона на Трафальгарской площади в Лондоне, сказал: «Дурной памятник дурному человеку»[375].

Капитан 2-го ранга Белли стремился честно выполнить условия капитуляции. Из тех крепостей, где находился русский отряд, французов выпускали с воинскими почестями. Они складывали оружие и отправлялись на суда для отъезда в Тулон. Но Нельсон захватил суда, и пленники не ушли от кровавой расправы озверевших банд неаполитанского короля и кровожадной королевы, прозванной «неаполитанской фурией».

В походе на Неаполь русский отряд проявил исключительную храбрость, дисциплинированность и высокую гуманность. С военно-тактической стороны действия отряда были не менее блестящими. Посланные волей российского самодержца восстанавливать сметённые французской буржуазной революцией европейские троны, русские моряки исторически объективно делали реакционное дело. Однако вопреки царившей тогда в Европе кровавой расправе над «якобинцами», ушаковские моряки проявили большую честность, абсолютное бескорыстие и человечность к населению и побеждённому противнику.

Кроме эскадры Сорокина, Ушакову пришлось послать к берегам Италии ещё один отряд судов. Хорошо укрепившийся в Анконе двухтысячный французский отряд очень мешал перевозке торговых и военных грузов в Северную Италию, где действовал А. В. Суворов. Французские корсары, опираясь на Анкону, захватывали без разбора все суда, показывавшиеся на севере Адриатического моря. Союзница России по второй коалиции Австрия была ещё более недоброжелательна и вероломна, чем Англия. Всю тяжесть австрийских интриг испытали на себе Суворов и Ушаков, которые вынуждены были по приказу российского царя вести войну там, где Россия не имела или почти не имела никаких интересов.

По требованию австрийцев, Суворов попросил Ушакова помочь взять Анкону и ликвидировать французских корсаров в Адриатике.

1 мая 1799 г. Ушаков выделил эскадру из двух русских кораблей и двух фрегатов, турецкого корабля, двух турецких фрегатов и корвета, командование которой поручил контр-адмиралу Пустошкину. Десантных войск эскадра почти не имела. Через неделю Пустошкин пришел на вид Анконы и занялся уничтожением корсаров. В короткий срок эскадра Пустошкина без всякой помощи австрийцев освободила от французов ряд населённых пунктов в окрестностях Анконы, в том числе крепости Сенигалию, Пезаро, Фано и др. После этого Пустошкин сильнее блокировал Анкону и приготовился к решительной атаке. Однако из-под Анконы он был срочно отозван Ушаковым в Корфу, так как, по сообщению Нельсона, которое было, как оказалось впоследствии, преувеличенным, в Средиземное море вышла франко-испанская эскадра в пятьдесят судов. Английский адмирал просил помощи. Ушаков счёл необходимым сосредоточить свой флот и быть готовым, если понадобится, к морскому сражению.

22 нюня Пустошкин вернулся в Корфу, сюда же прибыл и отряд Сорокина. Отобрав наиболее прочные и исправные суда, снабдив их по возможности всем необходимым, 25 июля Ушаков повёл эскадру к Сицилии, где его ждал Нельсон, настойчиво просивший действовать совместно с английским флотом.

3 августа Ушаков пришёл на рейд Мессины. Здесь он узнал, что особой опасности со стороны франко-испанского флота нет, а Суворов просит прислать отряд судов к Генуе, которую он собирался атаковать.

19 августа на помощь Суворову вышел вице-адмирал Пустошкин (получил этот чин 9 мая 1799 г.) с двумя кораблями и двумя мелкими судами[376]. Второй отряд из трёх фрегатов и шхуны под начальством Сорокина Ушаков направил в Неаполь на помощь отряду Белли. С остальными русскими и турецкими судами он пошёл к Палермо, чтобы условиться с Фердинандом IV и Нельсоном о дальнейших действиях.

22 августа Ушаков прибыл на палермский рейд и застал там Балтийскую эскадру под флагом вице-адмирала Карцова, состоявшую из трёх кораблей и фрегата. Карцов пришёл из Англии 3 августа для соединения с Ушаковым и немедленно перешёл в его подчинение. Экипажи Карцова были сильно поражены цынгой — результат отвратительного снабжения русского флота со стороны англичан. Англия в доставке недоброкачественной провизии оказалась ещё более безответственной, чем Турция.

В тот же день на флагманский корабль явился Нельсон с английским министром. Это была первая личная встреча Ушакова с английским адмиралом. Начались совещания Ушакова, Карцова и Кадыр-бея, с одной стороны, Нельсона и первого министра неаполитанского короля Актона — с другой, о планах на ближайшее время.

Ушаков прямо высказал своё мнение, что пора уже покончить с Мальтой, которую англичане осаждают безрезультатно целый год, и предложил совместными действиями с английским флотом «как можно скорее принудить её к сдаче».

Но Нельсон ни за что не хотел этого. Под всякими предлогами он отказывался от русской помощи в блокаде Мальты. По его указке неаполитанский король неотступно просил Ушакова, ссылаясь на союзный договор свой с русским императором, идти в первую очередь со всем русско-турецким флотом в Неаполь «для восстановления и утверждения в оном спокойствия, тишины и порядка». А после этого помочь освободить Рим от французов.

По-видимому, не без участия Нельсона произошли события, которые ослабили силы Ушакова и лишили его возможности немедленно заняться Мальтой.

Ещё в Мессине Ушаков назначил в эскадру Пустошкина один турецкий корабль и два фрегата. Из рапорта Ушакова Павлу I от 2 сентября 1799 г. узнаём, что в день отправления его в Геную «нижние чины, служители турецкой эскадры, воспротивились своим начальникам и наотрез отказались уходить от своей эскадры»[377]. Турецкие матросы жаловались, что они никогда так долго не находились «в отдалении от своего отечества, от жён и детей, которые по долговременному отсутствию их терпят недостатки и крайнюю бедность». Они решительно объявили о своём намерении вернуться в Константинополь.

Ушаков лично явился к бунтующим и вместе с Кадыр- беем «старался привести их в послушание и согласить с должным повиновением исполнять службу его султанского величества безоговорочно». После долгого препирательства, наконец, турки согласились идти с Ушаковым в Палермо, но только с условием, что их никуда в отдельности посылать не будут и что они будут всегда находиться при нём.

1 сентября на берегу Палермо произошла большая драка между сицилийцами и турецкими матросами, которые, видимо, по своему обыкновению пытались пограбить население. Жители Палермо оказали грабителям энергичный отпор. Произошло скандальное побоище, в котором четырнадцать турок было убито, пятьдесят три ранено, а сорок пропало без вести.

«Такое нечаянное происшествие, — доносил Ушаков Павлу I, — подало повод нижним чинам, служителям турецкой эскадры, принять и утвердиться в требовании своём, что непременно намерены они возвратиться в Константинополь».

Несмотря на то, что потерпевшим Ушаков «исходатайствовал всякое удовлетворение», однако «все турки нижнего состояния» категорически отказались выступить в поход.

Ушаков приехал на турецкие корабли и попробовал повлиять на турок своим авторитетом. В начале они, как будто, согласились подчиниться, но «некоторая часть из самых нижних людей воспротивилась до такой крайности… что с превеликим шумом и криком толпились противу нас всех начальствующих, почему и принуждены мы оставить их в таком положении и отошли со шханец (шканцев. — А. А.) в каюту…».

Затем турецкие «командующие» еще раз попробовали уговорить своих матросов, но те заявили им, что если «начальники их не поведут в Константинополь, то они пойдут непременно сами собою». После этого «командующие турецкой эскадры во избежание важнейших худых последствий нашли себя принуждёнными с эскадрою иттить к Дарданеллам».

Кадыр-бей, чтобы обезопасить себя от возможных осложнений в Константинополе, выпросил у Ушакова письменное свидетельство о том, что турецкая и русская эскадры всё время «сохраняли между собою совершенную дружбу и благоприятство» и что возвращение турок к своим портам произошло единственно «от непослушания нижних чинов служителей, а не по воле начальства».

1 сентября турецкая эскадра снялась с палермского рейда и ушла в море. Ушаков остался с семью кораблями, фрегатом и авизой.

Во всей этой истории турецкие «начальники» сыграли не последнюю роль. Им тоже «наскучило» находиться необычно долго в плавании, которое не приносило для них никакой пользы. Да и в самой Порте отнеслись к этому событию сравнительно спокойно. «Министерство здешнее с похвальным благоразумием приписало всю вину своевольству голонджиев, — писал Томара Ушакову. — Султан в Хати-шерифе своём называет происшествие постыдным для Порты Оттоманской и приказывает учредить следствие за возвратом эскадры в канал и виновных наказать строго…»[378].

На этом, собственно говоря, и кончились совместные действия турецкой эскадры с русским флотом. Томара сообщал Ушакову о договорённости с Портой о продолжении снабжения русской эскадры провиантом. Но он всё же советовал Ушакову «держать при эскадре… несколько надёжных российских транспортов, дабы в нужном случае доставлять посредством оных провиант, ибо на точность исполнения турков при всех их обещаниях и благонастроении надеяться невозможно»[379].

4 сентября Ушаков с эскадрой покинул Палермо к через четыре дня прибыл на неапольский рейд, где застал стоявшие на якоре суда отряда Сорокина.

Неаполитанцы устроили Ушакову торжественную встречу. В флагманском журнале читаем: «С начала положения якоря приезжало к кораблю из города великое множество жителей на лодках и замечательно, что из единой приверженности в честь прибытия россиян, играли на трубах и неоднократно кричали ура»[380].

В Неаполе монархисты ещё продолжали кровавую расправу над республиканцами. Ушаков заметил, что непрерывные массовые казни вызывали «содрогательства» у многих жителей столицы. При таком положении нельзя было надеяться на скорое восстановление порядка и спокойствия, для чего он и прибыл в Неаполь по настойчивой просьбе перепуганного насмерть короля. Ушаков обратился к первому неаполитанскому министру Актону с письмом и настойчиво рекомендовал «королевскому величеству» объявить всеобщее «прощение впавших в погрешности».

Вмешательство Ушакова спасло много жизней неаполитанских патриотов. Король Фердинанд IV и королева Каролина, эта венценосная кровожадная «фурия», не могли отказать русскому адмиралу, ибо только благодаря ему королевство Обеих Сицилии было освобождено от французских войск. А теперь единственно на него они возлагали свои надежды по освобождению Рима, где упорно держался сильный французский гарнизон. После взятия Неаполя русским отрядом войска Фердинанда пытались самостоятельно взять Рим, но из этого ничего не получилось. Французский командующий римским гарнизоном генерал Гарнье без особого труда разбил вдребезги неаполитанскую армию. Затем он быстрым маршем двинулся к Чивита-Кастеллано, куда подошёл австрийский отряд генерала Фрелиха, и 1 сентября разгромил наголову австрийцев. Поэтому-то неаполитанский король и умолял Ушакова высадить своих моряков на берег и взять «вечный город».

[375] Е. В. Тарле, указанное сочинение, стр. 138.

[376] ЦГАДА, Госархив, разр. XX, д. 379, л. 281; «Материалы», ч. XVI. стр. 444.

[377] ЦГАДА, Госархив. разр. XX, л. 379, л. 281–284.

[378] ЦГАДА, Госархив, разр. XX. д. 379, л. 264. Копия с письма посланника Томары к адмиралу Ушакову без даты.

[379] Там же, л. 264 об., 265.

[380] «Материалы», ч. XVI, стр. 444.