Откровения Николы Теслы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Редактору «Нью-Йорк таймс».

Вы назвали меня «изобретателем некоторых полезных видов электрической аппаратуры». И хотя это не вполне отвечает моим устремлениям, мне приходится подчиниться прозе жизни. Я не могу отрицать того, что вы правы.

Около четырех миллионов лошадиных сил, таящихся в свободно падающей воде, укрощены и работают в моей сети переменного электрического тока, которую можно уподобить ста миллионам тружеников, не знающих усталости, ни в чем не нуждающихся, не получающих какой-либо платы и при этом ежегодно добывающих сто миллионов тонн угля. Железные дороги, метрополитен и трамвайное сообщение действуют в этом огромном городе благодаря моей электросети, а лампы и прочие электроприборы получают ток через разработанное мною оборудование. И в остальном мире - там, где используют электричество, - дело обстоит точно так же, как в Нью-Йорке. Телефон и электролампы накаливания занимают специфическую и небольшую нишу в имеющемся спросе на электрическую энергию, которая удовлетворяет гораздо более широкому кругу жизненных потребностей. Поэтому - да, я должен, хотя и неохотно, признать правоту вашего прямолинейного заявления.

Однако более важное коммерческое значение этого моего изобретения состоит не только в преимуществе над моими прославленными предшественниками в смысле той пользы, которую дали телефон и электролампы накаливания. Позвольте напомнить вам, что у меня, в отличие, скажем, от Белла, не было такой же внушительной помощи в лице телефонной компании «Рейс», которая занималась воспроизведением музыки и потому для воспроизведения человеческой речи ей требовался лишь один умелый поворот регулировочного винта. Я не имел и той энергичной поддержки, которую Эдисон получил от «Кинг энд Стар», производившей лампы накаливания, -там потребовалось всего лишь сделать их более прочными. Со мной ничего подобного не происходило. Я сам должен был прокладывать себе дорогу, и мои руки до сих пор не отошли от этой работы. Все те полчища моих фанатичных оппонентов и хулителей, которые могли бы наперегонки ринуться против меня, оказались усмирены короткой статьей одного итальянца, профессора Феррариса, посвященной абстрактной и бессмысленной идее - вращению цилиндра в магнитном поле. Статья была опубликована годы спустя после моего открытия и через несколько месяцев после того, как я полностью обнародовал окончательно разработанную мной практическую систему со всеми ее основными и повсеместно внедренными чертами. Публикация Феррариса была пессимистичной и расхолаживающей, лишенной зрелости и силы суждений, обычно присущих истинному первооткрывателю. В статье отсутствовали результативные выводы, совершенно необходимые для того, чтобы изобретателю поверили и последовали за ним. Это была несовершенная, запоздавшая со своим выходом работа хорошего, но умственно ограниченного человека. И все, на что он оказался способен в ответ на мое искреннее братское приветствие, - так это испустить жалобный вопль о своем первенстве - поведение, разительно контрастирующее со спокойной и сильной реакцией.

Шелленбергера, который стоически вытерпел эту боль, позднее убившую его.

Фундаментальное открытие или оригинальное изобретение всегда несет в себе пользу, но часто его последствия оказываются более глубокими. Для некоторых физиков и философов обнародование открытого мной удивительного явления: вращения проводника в магнитном поле, сам будоражащий воображение феномен вращения в отсутствие какого-либо видимого воздействия; идеальная красота моего индукционного электромотора с его ни с чем не соприкасающимся якорем - все это имело не меньшее значение, чем миллиарды долларов, инвестируемые в предприятия, основанные на этом открытии.

Данное утверждение верно для всех моих открытий, изобретений и научных выводов, которые я с тех пор обнародовал, поскольку я никогда не работал над тем, чего требовала сиюминутная необходимость, - а всегда над тем, что мне казалось наиболее желанным объектом для изобретательства независимо от текущего времени. Позвольте мне рассказать вам лишь об одном из таких изобретений - о моем усиливающем передатчике, о машине, с помощью которой я направил ток в сотню ампер вокруг земного шара, с помощью которой я могу заставить всю зем105 лю громко повторять слово, сказанное по телефону, с помощью которой я легко могу проложить мост через ту пропасть, что отделяет нас от Марса. И вы всерьез собираетесь сказать, что этот мой передатчик является всего лишь «одним из полезных видов электрической аппаратуры»?

По вполне очевидным причинам у меня нет желания распространяться об этом далее. Подчиняться молчаливым почитателям и почивать на уже сделанных открытиях - все это ранило бы мою утонченную натуру. Однако, наблюдая за вашими героическими и нарастающими усилиями по прославлению вашей же газеты, в то время как другие ваши именитые коллеги выдают за добродетель глухое молчание, я чувствую, что по крайней мере один человек в Нью-Йорке способен правильно понять эти письма, столь отличающиеся от обычной корреспонденции. Позвольте мне задать вам всего лишь один-два вопроса, связанных с работой, к которой я приступил в 1892 г. в Королевском институте, будучи вдохновлен вкладом в науку, внесенным лордом Рэлейем. Это была наиболее трудная из моих работ, я выполнял ее в течение нескольких лет, с одной стороны, поощряемый полным сочувствия интересом к ней, который выказывали одобрявшие ее Гемгольц, лорд Кельвин, а также мои большие друзья сэр Уильям Крукс и сэр Джеймс Дьюар, а с другой - осмеиваемый мелкими людишками, имена которых я встречал под вульгарными и вводящими в заблуждение газетными публикациями. Я говорю о моей системе беспроводной передачи энергии.

Она строится на извечно существующих принципах. Мы находимся на небесном теле, являющемся проводником, изолированным в космическом пространстве. Это тело имеет определенные и неизменные параметры и свойства. Экономная передача электроэнергии через это тело-проводник и его окружающую среду никогда не станет возможной, если только не использовать открытых мной методов и средств, а также моей системы, которая уже сейчас настолько идеальна, что в нее потребуется внести лишь самые незначительные улучшения. И поскольку я согласился принять за истину ваше мнение, которое, надеюсь, не будут разделять последующие поколения, не согласитесь ли назвать мне причину, по которой это достижение недостойно занимать место рядом с открытиями Коперника? Сможете ли вы доказать, что мое открытие не должно оказаться более важным и ценным для прогресса и благосостояния человека?

Мы могли бы по-прежнему верить в геоцентрическую теорию и, несмотря на это, развивались бы так же как сейчас. Пострадали бы одни лишь астрономы, поскольку некоторые из их расчетов и выводов базировались бы на ошибочных предположениях. В конце концов мы никогда не узнаем истинную природу вещей. И поэтому до тех пор, пока наше восприятие будет точным, будет верной и наша логика.

Никому не дано оценить, как его научное открытие способно повлиять на развитие силы нашего разума и на совершение последующих открытий и изобретений. Однако открытие Коперника оставило неразрешенными все те жгучие материальные проблемы, с которыми мы сталкивались и сталкиваемся.

Сегодня моя беспроводная система предлагает практические решения для всего. Будоражащее сейчас умы воздухоплавание - это логически очевидная сфера приложения моей системы, всего лишь одна из множества прочих. Величайшей силы, заключенной в водопадах одной лишь только этой страны, достаточно для того, чтобы удовлетворить потребности всего человечества в течение последующего тысячелетия. С помощью определенных устройств эту энергию можно использовать для того, чтобы прорыть Панамский канал, приводить в действие Транссибирскую железную дорогу или для ирригации и удобрения Сахары. У англосаксонской расы есть великое прошлое и настоящее, но ее подлинное величие лежит в будущем, когда принадлежащая и управляемая ею энергия воды будет служить потребностям всего мира.

И относительно сохранения мира во всем мире.

Если допустить, что ни один из законов природы не делает войну неизбежной спутницей человека на пути к безопасному и здоровому прогрессу, что такое утопичное бытие действительно возможно, то достичь этого можно, только используя все те же мои открытия - поскольку все международные трения могут быть улажены всего лишь одним средством - безграничным расширением нашей планеты.

Моя система беспроводной передачи полностью уничтожает проблему расстояния в любом виде человеческой деятельности.

Если всего этого для вас оказалось недостаточно, чтобы признать меня первооткрывателем фундаментальных принципов, то проявите ко мне хотя бы справедливость и называйте «изобретателем некоторых превосходных видов электрической аппаратуры».

Никола Тесла.

Нью-Йорк, 21 июня 1907 года.

КАК УСТАНОВИТЬ СВЯЗЬ С МАРСОМ

«Нью-Йорк таймс», 23 мая.

Редактору «Нью-Йорк таймс».

Из всех свидетельств ограниченности ума и глупости я не знаю более заметного, чем тупая вера в то, что одной только этой маленькой планете было суждено стать колыбелью жизни, а все остальные небесные тела представляют собой скопления раскаленных газов или глыбы льда. Бесспорно, какие- то планеты необитаемы, но на других может существовать жизнь, причем при любых условиях и на любых фазах развития планет.

Так, в Солнечной системе планеты по своему возрасту Венера, Земля и Марс представляют соответственно молодость, зрелость и старость. Венера с ее горами, возвышающимися на десятки миль в атмосфере этой планеты, вероятно, не приспособлена к такой форме жизни, как у нас, а вот Марс, должно быть, уже прошел через все стадии планетарной эволюции.

В основе существования цивилизации лежит развитие отраслей техники. Поскольку уровень гравитации на Марсе равен всего лишь двум третям земной силы тяжести, то и решение всех проблем в области механики должно было бы даваться здесь гораздо легче. И еще более простыми стали бы решения проблем в области электричества. Эта планета гораздо меньших размеров, контакты между индивидами и взаимообмен идеями должны осуществляться значительно быстрее. Имеется также и множество других причин, по которым эволюция интеллектуальной жизни на этой планете должна была бы носить феноменальный характер.

Конечно, у нас нет абсолютных доказательств того, что Марс обитаем. Прямолинейность его каналов, которую считали убедительным доказательством обитаемости, может иметь совершенно иное происхождение, чем предполагалось. Мы с математической точностью можем заключить: по мере того как планета стареет и ее горы опускаются, все реки должны будут течь по геодезически прямым линиям.

Такое спрямление русел уже наблюдается на примере некоторых земных рек.

Впрочем, все расположение этих так называемых водных путей в том виде, как его описал Лоуэлл, указывает на то, что они были спроектированы. Лично я основываю свое убеждение (в обитаемости Марса) на существовании слабых планетарных электрических помех, которые я обнаружил летом 1899 г. Согласно моим исследованиям, их источником не может являться Солнце, Луна или Венера. Дальнейшее изучение этого явления показалось для меня весьма плодотворным - я пришел к следующему выводу: данные помехи должны исходить с Марса. Все сомнения на этот счет будут развеяны в ближайшее время.

Приводить дальнейшие аргументы в пользу необходимости установления межпланетного сообщения было бы делом бесполезным и неблагодарным. Даже если не будет иных причин, это будет оправдано тем всеобщим интересом, который оно вызывает, и теми возвышенными надеждами и чаяниями, которые бы оно пробудило. Поэтому я лучше сконцентрирую свои усилия на рассмотрении предлагаемых планов и способов, с помощью которых это, казалось бы, невозможное дело может быть легко осуществлено.

Идея передачи сигналов с помощью лучей света довольно стара. Пожалуй, наиболее ярко и красочно, чем кто-либо другой, ее рассмотрел француз Камиль Фламмарион. Совсем недавно, как это следует из нескольких номеров «Нью-Йорк таймс», и проф. У.Г. Пикеринг выдвинул предложение, заслуживающее внимательного изучения.

Солнечное излучение, воздействующее на Землю перпендикулярно земной поверхности, составляет восемьдесят три футо-фунта на квадратный фут в секунду. Это воздействие, измеренное по принятой стандартной шкале, оказывается немногим больше ноля целых пятнадцати тысячных одной лошадиной силы. Но лишь 10 процентов от этого числа дают световые волны. К тому же длина этих волн настолько различается, что это делает невозможным их непосредственное применение с максимальной выгодой. Потери мощности так же неизбежны и в случае использования зеркал, сила отраженного ими солнечного света едва превысит величину 5,5 футо-фунта на 1 квадратный фут в секунду, или примерно одну сотую одной лошадиной силы.