Первый из новорожденных добрался до камня. Он казался напуганным, пятился назад, но ноги не слушались его. Добравшись до камня, он с визгом провалился в него, словно в черный колодец, и исчез. Елена слышала, как затухает его полный ужаса крик. Остальные последовали за ним.
Внимание Елены вновь обратилось к Мульготре. Она внезапно поняла, что делало здесь это существо и какой процесс они прервали. Беременную Мульготру, наверное, тянуло к этому месту, как мотылька к черному пламени. Высиживая на этом высоком насесте свое уродливое потомство, питая им Плотину, она делала его рабом Темного Лорда. В этом был источник бесконечной крылатой армии Черного Сердца.
Елена еще сильнее убедилась: Врата Мантикора необходимо разрушить во что бы то ни стало.
— Чего ты ждешь? — спросил позади нее Эррил, подступаясь к ней.
— Не двигайся, — повторила она, указывая руками на столпившихся скалтумов. Она раскрыла пальцы в виде цветка и выпустила неистовый поток льда и пламени. Засверкали молнии, бешено завыли ветры. Елена направила штормовой огонь через туннель, пытаясь прорваться сквозь дополнительную защиту новорожденных демонов.
Глубоко внутри она почувствовала, что ее магия проникла в толпу скалтумов, задувая искры жизни, одну за другой, подавляя их свирепствующей силой.
С каждой новой смертью ведьма в ней ликовала, еще громче, чем обычно, не позволяя сопротивляться ей, будто грань между ведьмой и женщиной стала еще тоньше. Елена пыталась сосредоточиться, утвердить свой контроль. Но что-то внутри нее изменилось после слияния с Чо прошлой ночью. Ведьма внутри нее стала сильнее, взывая к необузданным страстям и ломая внутренние запреты.
Отдавшись бешеной магии. Елена вновь ощущала все тончайшие жизненные связи, особенно всех тех, кто находился в комнате. Она чувствовала вспышки энергии своих товарищей и свирепый огонь Мульготры.
Ведьма продолжала пожирать крошечные искры новорожденных скалтумов; но Елена знала, что, если отпустить контроль, ведьма не удовлетворится такой скудной трапезой. Она жаждала сжечь все вокруг, — не только Мульготру, но и своих товарищей. Ведьма не делала различий. Она хотела все, в том числе и саму Елену.
Съежившись от подобных порочных страстей, Елена сдержала свою магию. Огонь в ее руках медленно затухал. Безумная песня ведьмы стихла, сменившись завываниями Мульготры.
Взгляд Елены изменил направление. Она увидела дымящиеся обожженные тела скалтумов. Остался лишь один новорожденный, свернувшийся под животом своей матери. Его свистящий шепот сменился жалобным плачем. Мульготра нависла над своим последним детенышем, продолжая реветь мучительно и скорбно. Она нежно обвила детеныша щупальцами и притянула его к себе, защищая.
Эррил шагнул к Елене.
— Почему ты остановилась? Покончи с этим.
Елена закусила губу, затем проговорила:
— Я… я не могу. — Она видела крошечные языки пламени убитых детенышей. Жизнь есть жизнь, и эта мать лишь хотела защитить свое дитя. Мульготра была таким же рабом, как и все остальные. Она не хотела скармливать своих детенышей Плотине, но не имела выбора. Темная магия подчинила ее инстинкты для противоестественных целей.
Приблизившись к чудовищу, Елена махнула рукой.
— Иди! Возьми ребенка и уходи!
Мульготра зашипела на нее, свернувшись над ребенком. Видя, что Елена не нападает, она вновь испуганно и удивленно завыла.
Елена вновь махнула рукой:
— Убирайся!
Тысячи круглых глаз уставились на нее, изучая. Затем ноги Мульготры резко дернулись, она рванула в туннель и наружу, зажимая в щупальцах детеныша. Огромные крылья разметались, ловя ночной бриз. Она сделала круг, затем метнулась к заостренным пикам гор и исчезла за ними.
— Зачем ты позволила ей уйти? — спросил Эррил.
Елена покачала головой.
— Мне это нужно. — Она двинулась вперед. — Не будем об этом.
Вместе они пробирались через сгоревшие останки скалтумов наружу. Елена глубоко вздохнула, освобождая легкие от тяжелого запаха обуглившейся плоти. Гранитная рука статуи простиралась вперед, словно широкий мост, ведущий к массивному куску эбонита в ее ладони.
Толчук пошел первым, держа в руках Трайсил.
Елена и Эррил следовали за ним.
Елена посмотрела под ноги. Верхняя поверхность руки была гладкой и легкой для преодоления. Она могла лишь представить, сколько пота было вложено в эту работу. Толчук уже добрался до запястья и остановился. Перед ним лежала каменная ладонь. Когтистые пальцы зажимали эбонит, словно гигантские колонны.
Елена подошла к Толчуку.
— Ты можешь это сделать.