Худенькая женщина, стоящая позади Каста, вложила в его большую ладонь свою маленькую руку. Мерик заметил, как крепко Каст сжал ее ладонь и погладил большим пальцем нежную кожу между ее пальцев. Будто нечаянный жест. Возможно, они даже не осознавали этих маленьких сигналов, выдававших их привязанность и увлеченность друг другом.
Сайвин вытянула подбородок в сторону моря.
— Моя мать послала лазутчика. Кажется, Елена принудила совет принять решение.
Мерик всматривался в водную гладь. На удаленном расстоянии он легко мог вычленить горбатую тень Левиафана, одного из оставшихся чудовищ, дающих кров мирая в их морских исканиях.
— Она оставила выбор за ними, — продолжала Сайвин. — Согласиться с ее планом либо отчалить этой же ночью.
Брови Мерика приподнялись, он не смог сдержать удивленной ухмылки. Кажется, Елена вжилась в роль повелительницы и ведьмы. В ее венах течет кровь древних эльфийских королей. Видимо, она запылала в полную силу.
— Верховный килевой уже выразил свою поддержку, — сказал Каст. — Флотилия дрирендая остается.
— Как и мирая, — добавила Сайвин. — Мастер Эдилл убедил мою мать, что с нападением на остров для мирая не останется путей к отступлению.
— Но что насчет остальных? — спросил Мерик. Он задумался о решении своей собственной матери. — Лучше я вернусь на «Охотника за солнцем» и удостоверюсь, что эльфийский флот не откажется от выбранного курса.
— Не нужно, — заверил Каст. — Я слышал от Ханта, сына Верховного килевого, что эльфы останутся. Видимо, они решили поддержать древнюю королевскую династию вне зависимости от решения.
Мерик согласно кивнул, но в глубине души он был настроен весьма подозрительно, зная о поспешных действиях матери. Тронули ли его истории ее сердце? Либо в генах королевы Тратал заложена иная программе?
— Что насчет остальных?
Каст поморщился.
— Моя мать проклянет их всех за трусость, — фыркнул он гневно.
Сайвин тронула его за большое плечо.
— Прежде чем солнце сядет, практически вся делегация с прибрежных территорий покинет лагерь. Надеюсь, те, кто остается, выслушают Елену утром, но кто может сказать наверняка? — Она указала на стоящую под парусами и со всем снаряжением, с горящими фонарями флотилию. Корабли уносились прочь от острова. — Как и эти, многие удерут ночью.
Мерик поморщился. Кровавые Всадники, мирая, эльфы — все чужаки на землях Аласии, и при этом единственные, кто готов бороться на стороне ведьмы. Неудивительно, что эти земли были завоеваны пять веков назад.
— Что теперь? — спросил Мерик.
Каст покачал головой.
— Ждем рассвета. — Пронзительный взгляд Кровавого Всадника охватил море в поисках тех, кто еще осмелился бросить остров. Сайвин прильнула к нему, смягчая его суровость своей нежностью. Обнявшись, они смотрели на море.
Мерик проделал несколько шагов назад к своему посту на носу корабля. Блестящие глаза Тока, сидящего возле него, отражали сияние восходящей луны. Мерик обещал мальчику песню и не собирался разочаровывать его.
Облокотившись на снасти, Мерик приподнял лютню. Он провел ногтями по струнам. Музыка показалась слишком громкой на фоне тихо накренившегося корабля и мерно плещущихся по его корпусу волн. Мерик слегка поморщился. Эти короткие рассеянные ноты звучали необычайно резко, даже грубо.
Ток выпрямился под своим покрывалом, также заметив перемены в игре лютни. Мерик чувствовал взгляды Сайвин и Каста, устремленные на него.
Мерик настроил пальцы и начал играть, пытаясь воспроизвести привычную горько-сладкую песнь. Но все эти песенные потуги превращались в резкие аккорды, несогласованные и иступленные. Мерик продолжал натягивать струны, силясь найти причины столь странной музыки.
Его бренчание стало интенсивнее, и не по его воле, а потому что музыка требовала этого. За жесткими звуками лютни он будто слышал скрежет металла и постукивание стальных стержней. Что за странное пение? Мерик обнаружил, что его кожа накалилась во время игры. Несмотря на холодную ночь, на лбу выступили капли пота.
— Мерик? — встревожился Каст.
Эльф с трудом расслышал его. Его пальцы танцевали по длинному корпусу лютни, ногти били по струнам. Затем за звуками песни послышался шепчущий голос:
— Я так долго ждала…
Вздрогнув, Мерик почти выронил лютню, но что-то этому помешало. Он продолжал играть. Это выглядело так, будто тело не подчинялось ему: он не мог контролировать свои руки и пальцы. Лютня каким-то образом наложила на него чары. Голос тем временем продолжал, окрепнув, невероятно знакомый:
— Приди ко мне…