Он придвинулся вперед, слезы застилали его глаза.
— Отец?
Сумеречная фигура осталась без движения, но лицо, казалось, озарилось радостью. Глаза пробежали по прямоходящей фигуре Толчука.
— Тот-кто-передвигается-как-человек.
Толчук оглядел себя сверху вниз и изогнулся, опершись на когтистый кулак.
— Нет, — сказало существо голосом, звучащим одновременно как шепот и как отдаленный окрик. Оно говорило на родном языке огров. — Не делай этого. Триада дала тебе верное прозвище.
— Но, отец?..
Темная голова качнулась.
— У меня не так много времени. Я должен говорить быстро.
— Но Сердце? Оно снова сияет!
— Это ненадолго. — Темный огр поднял глаза на своего сына. — Я последний из призраков камня. Наши кровные узы помогли мне достаточно долго сдерживать Зло. Но как только сядет солнце, я исчезну.
— Нет!
Разразился гневный ропот.
— Камни падают с вершин, вода бежит вниз с холмов. Даже огры не могут побороть подобные вещи. И ты огр, сын мой. Но у тебя другая участь.
— Но?..
— Я встречу свой конец, дав тебе единственное указание. С приближением Зла я осознаю твой дальнейший путь. Но по нему ты должен идти без духов. Ты должен идти один.
— Но почему? Если Зло опустошит камень, какой смысл продолжать?
— Еще не все потеряно, сын мой. Есть способ разрушить Зло, оживить сердце нашего народа.
— Я не понимаю.
Отдельные части фигуры начали блекнуть в излучающемся малиновом сиянии. Голос становился все глуше.
— Возьми камень… куда он указывал вначале.
— Куда?
Ответом стало завывание ветра в его ушах. Толчук отступил назад. Он тяжело дышал.
— Нет.
Он знал, что все расслышат верно. Образ растворился в тени.
— Сделай это… в память о твоем отце.
Толчук стиснул кулаки. То, о чем его просили, было невозможно, но он согласился.
— Я попытаюсь, отец.
Тени потонули в сиянии. До него донесся последний шепот.
— Ты похож на свою мать. — Сияние камня поблекло. — Я ухожу счастливый, зная, что мы оба продолжаемся в тебе, сын мой.