Хромой Орфей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пепек удивленно свистнул.

- Вот это да!

- Только важно не сорваться. Если раскроют - пиши пропало. Тут нужны нервы, чтобы все делать по науке. И не трепаться.

- А то! За кого меня принимаешь? А на худой конец - там-то разве не хотят курить? Ну, давай советуй.

- Палка у тебя есть?

- У папани. А на что она?

- Надо ходить с палочкой и все время прихрамывать. Потом - РОЭ. Наверняка у тебя возьмут.

- А это что?

- Анализ крови. Как пойдешь на анализ, тебе велят прийти натощак и не курить, а ты нарочно нажрись всяких азотистых продуктов. Гороху, яиц, достань уж где-нибудь, накурись побольше, выпей как следует спиртного. Я так до тридцати трех РОЭ догнал. А глаза чуть подвел обгоревшей спичкой, придает подходящий вид.

- Как слово божие. Все?

- Нет. Главное, смотри не ори, когда тебя схватят за мышцу. Тогда сразу поймут, в чем дело, потому что при мышечном ревматизме трогать не больно. Многие на этом срываются, я видел, как одного погнали в три шеи да еще с сопроводиловкой на завод.

- Шик! - возликовал Пепек. - Нынче вечером надрызгаюсь всласть, а коли все сойдет, за мной пачка сигарет, я человек благодарный.

Пепек убрался.

Гонза брел вдоль стапелей, озирался. Архик сидит на ящике, читает через толстые стекла очков книжку с золотым обрезом, верно, какая-нибудь богословская нудота. Архик хочет стать священником, но никогда в этом не признается. Сначала его прозвали «епископ», потом даже - «архиепископ», а отсюда уже произошло сокращение «Архик». «Ну как, святой?! - кричит, бывало, ему издалека хулиганистый Пепек. - Патеры уже объяснили тебе, как у баб устроено? Чтоб не запутался!»

Гонза вспомнил, что должен еще отбить карточку Войты на ночную смену: они давно разработали эту остроумную систему, и все шло гладко. Отбили уже кучу ложных рабочих часов, и никто в этом бедламе ничего не заметил. Бухгалтерия механически высчитывает цифры, и сумма в выплатной ведомостичке растет на радость ребятам...

Гонза зыркнул в сторону «Девина», и что-то тихонько дрогнуло в нем. Она сидела на стуле, спиной прислонившись к стапелю, руки ее трогательно упали на колени, голова свесилась: девушка, видно, спала. Котенок в корзинке... Платочек сполз на шею, волосы излучали золотистое сияние. Завтра опять поеду поездом, обязательно! Павел этого не поймет. «Ты это пережил?» Откуда я знаю? Но зачем его вызывали?

Павел еще не вернулся в цех. Потом Гонза увидел его: неверным шагом он шел вдоль стены, наклонив низко голову, и руки его висели плетьми.

- Павел, что с тобой?

Павел встряхнулся, вздохнул, а лицо оставалось неподвижным.

- Я-то в порядке. Домой вот еду. Мама умерла...

Мелихар был не в духе, видимо, мучили фурункулы на шее.

- Хватит гулять, молодой!

Гонза поспешно протиснулся под крыло, схватил поддержку. Великан влез верхней половиной туловища в отверстие посередине крыла, как всегда, когда хотел что-то сказать Гонзе.

- Сегодня из моторного цеха забрали двух ваших. Тоже студенты...

- За что?

Подушечки мясистого лица заходили ходуном.

- За что? А газетки! Листовочки! Сунули прямо в лапы какой-то курве. Да еще имели глупость держать целые стопки в своих шкафчиках! - Мелихар был возмущен. - Выпороть бы как следует дураков! Вот увидите, сколько еще из-за них невинных людей пострадает!

Он осекся, взгляд подручного заставил его замолчать. Фыркнул, выдул пыль из ноздрей, кивнул головой в ту сторону, где был стол Даламанека.

- Видали? Следующие, пожалуйте бриться!

Бледный писарь из отдела кадров, в плаще, болтающемся на нем как на вешалке, вел недружную кучку только что переученных тотальников: пожилые мужчины, тощие юнцы, женщины, старушки, несколько девчонок с тоненькими палочками-ручками - лица, руки, ноги, номера, бегающие, робкие глаза. Жалко выглядели они, такие чужеродные в этой незнакомой для них обстановке, давящей их страшной тяжестью. Они стали полукругом возле столика мастера, переминались, ежились смущенно под сотнями изучающих и в общем-то участливых взглядов, а Даламанек был в своей стихии. Он пыжился перед ними, важным тоном выкрикивал их имена, величественно хмурился.