– Вот-вот. Франк, мне совсем не стоит задавать тебе вопросов?
– Ну…
– Как всегда. Томаш, холодильная камера, к счастью работает. Я все ждал, когда сядет последний аккумулятор – тогда точно придет время сматываться. Если не трудно, приготовьте что-нибудь поесть, пока я вожусь с раной.
Они наскоро позавтракали бутербродами и кофе. Гудерлинк не удержался и глотнул из бутылки, стоявшей в холодильнике, темно-коричневой жидкости, запахом напоминавшей коньяк. Горло обожгло так, что он задохнулся и залился слезами, зато полубредовое состояние – результат бессоной ночи и крайней усталости – как рукой сняло. На какое-то время ему удалось обрести ясность сознания, и когда Витторио привел на кухню Алсвейга, который выглядел уже гораздо лучше, чем час назад, писатель чувствовал себя довольно бодро.
– Это настоящее чудо, что мы нашли тебя здесь! Почему ты не уехал из города, когда начались бомбежки? – спросил журналист, когда они все сели за стол.
Витторио пожал крепкими плечами, узор на его свитере задвигался.
– Я подумал: "Кому там нужен такой человек, как я?" Здесь я жил последние двадцать лет и был счастлив. Здесь умерла моя Тайя. И потом, я никогда не боялся одиночества, скорее наоборот.
– Что случилось с твоей женой?
– Она заразилась чем-то, когда работала с африканскими беженцами. Погибла через сутки.
– Мне жаль…
– Это произошло еще два года назад. Я научился жить один, в этом есть свои хорошие стороны.
– Твоя "Гальпа" на ходу?
Витторио улыбнулся.
– Разве я когда-нибудь тебя подводил? Честно говоря, иногда мне приходила в голову мысль перебраться куда-нибудь. Особенно в последнее время, когда у меня разрядились почти все аккумуляторы, а атаки участились. Поначалу было совсем хорошо, но потом они стали проявлять активность, чем дальше, тем сильнее… Вот на случай, если они меня совсем достанут, я и держу свою машину в полной готовности.
Алсвейг пристально посмотрел на пилота.
– Они?
– Ты знаешь кто. Разве вы ничего не слышали, когда шли сюда? Было еще достаточно рано. Раньше они досаждали мне только по ночам. А вчера и сегодня я слышал их и при свете.
Гудерлинк не выдержал:
– Да о ком это вы?
Витторио бросил быстрый взгляд на журналиста.
– Ты не предупредил его? Напрасно.
– Я только начал рассказывать, – виновато пояснил тот. – У нас почти не было времени.
Пилот повернулся к Гудерлинку.
– Враги человеческого рода, – пояснил он. – Их пока не видно, но уже очень хорошо слышно. Они проявляются постепенно в этом мире, где все человеческое отступает. Сперва были только робкие шепоты, теперь громкие голоса, говорящие на тарабарском языке. Потом, полагаю, мы увидим их тени. Ну, а когда они проявятся совсем, нашей планетке придет конец. Я понятно объясняю?
– Гм…
– Значит, вы еще ничего не слышали? Ну, тем лучше. Не стоит задерживаться, если хотите попасть в Рим в назначенное время. Пойду выведу машину, а вы соберите съестного на дорогу. Да, и не забудьте про аптечку и бинты!
С высоты город представлял собой величественное и жутковатое зрелище, словно гигантская гробница или руины давно исчезнувшей цивилизации. Центр его был почти полностью разрушен, восточная часть – сровнена с землей. На юго-западе и западе, почти прямо по курсу следования "Гальпы", дома казались почти нетронутыми, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что и здесь никто не живет.
– Я так понимаю, бомбили и обстреливали, в первую очередь, военные объекты? – спросил Гудерлинк, которому было не по себе от зрелища мертвого города.
Витторио глянул направо, в сторону разрушенных кварталов.
– Совсем не обязательно. Уничтожено очень много культурных сооружений, древних памятников, соборов, церквей, архитектурных редкостей… От Университетской библиотеки, крупнейшей в нашем регионе, вообще ничего не осталось, даже подземные хранилища сгорели. Вряд ли это можно считать случайностью. Старая часть города, построенная еще в шестнадцатом веке, превратилась в большую кучу обломков. Зато уцелели современные "спальные районы", где нет ничего, кроме жилых высоток. Естественно, почти сразу перестал ходить транспорт, стала рваться внутригородская связь… Насколько я понимаю, большинство настоящих военных объектов находилось далеко за пределами жилых секторов и было уничтожено еще в самые первые дни.