В «Сутра-аланкаре» есть следующие строки: «Смирение, наивысшее средь всех…» Слова эти обладают великой силой. Когда нас унижает кто-то, наделённый властью, мы начинаем рассказывать знакомым, что практикуем смирение перед лицом такого явного унижения. Но на самом деле в подобной ситуации у нас нет реальной свободы выбора, поскольку мы находимся в бесправном, подчинённом положении. Подлинное же смирение проявляется в общении с теми, кто уступает нам в социальном статусе, ибо, обладая реальной возможностью отмщения, мы сознательно предпочитаем этого не делать.
Даже шраваки и пратьекабудды, которые следуют по духовному Пути, движимые заботой лишь о себе самих, являют в практике завидное усердие и рвение, как если бы голова их была объята пламенем. Стало быть, бодхисаттвы, давшие клятву привести всех страждущих живых существ к несравненному состоянию будды, должны практиковать радостное усердие, служащее источником всех духовных реализаций, ещё более энергично, нежели это делают последователи Малой колесницы.
Наставление о необходимости развивать медитативное сосредоточение дано потому, что избавление от циклического бытия достигается посредством практики мудрости, постигающей пустотность при поддержке умиротворённо пребывающего сознания. Концентрация такая отлична от пути умиротворённого пребывания и особого видения, являющегося частью четырёх состояний медитативного сосредоточения (санскр., дхьяна) мира без форм. В данном контексте речь идёт о концентрации, являющейся двуединством особого видения и умиротворённого пребывания сознания, постигающего пустотность. Превосходя путь четырёх медитативных сосредоточений, она изничтожает корень циклического бытия сансары. Итак, автор рекомендует нам усердно практиковать в медитации единонаправленное сосредоточение сознания, с тем чтобы достичь подобной концентрации.
Отсутствие мудрости подобно отсутствию глаз, способных видеть окружающий мир. С умом, пребывающим во мраке неведения и лишённым мудрости, мы не создадим причину просветления и не накопим великой благой заслуги, даже если станем искренне и энергично практиковать все добродетели, начиная с щедрости и заканчивая сосредоточением. Следовательно, нам необходимо развивать мудрость. Говоря об этом, я не имею в виду одну лишь мудрость как таковую, но подразумеваю мудрость, подкреплённую методом, и метод, поддерживаемый мудростью. Они должны быть неразлучны. Основываясь на них, нам следует осуществлять два накопления: заслуги и мудрости. При поддержке метода мы должны осознавать отсутствие самобытия субъекта, собственно действия и того, на кого/что это деяние направлено. Взращивание такой мудрости, постигающей пустотность или отсутствие независимого самобытия, – практика бодхисаттвы.
Изложение практики памятования, содержащееся в этом стихе, также можно обнаружить в главах о мудрости и самоконтроле «Бодхисаттвачарьяаватары». Мы должны тщательно исследовать собственные ошибки, ибо при небрежном к ним отношении и попустительстве велика опасность того, что мы станем совершать поступки, идущие вразрез с учением Дхармы, внешне продолжая являть окружающим образ добропорядочного практикующего. К примеру, мы, монахи, носим высокое звание «практикующие Дхарму» и именно таковыми стремимся представать в глазах окружающих.
Однако на деле мы можем оказаться вовлечёнными в активности, весьма далёкие от Дхармы. Посему, полностью отдавая себе отчёт в собственных ошибках, мы должны делать всё возможное для того, чтобы навсегда избавиться от них.
Обсуждение недостатков окружающих влечёт за собой массу нежелательных последствий. Как гласит «Пратимокша-сутра» («Сутра индивидуального освобождения»):
Нам следует изучать наше собственное осознавание. Порой, движимые состраданием, мы обсуждаем достоинства и недостатки других и то, осознают они их или нет. Однако указывать на ошибки других, скрывая за этим собственные недостатки, – Дхармой не является. Это особенно важно помнить тем, кто, исполненный веры, практикует Дхарму махаяны, проживая в местах, где Учение это процветает. Критикуя недостатки ближнего, мы, может статься, будем порицать бодхисаттву, поскольку нам трудно распознать, кто является таковым на самом деле, а кто – нет. Обсуждение проступков бодхисаттвы пагубно для тех, кто принимает участие в подобных разговорах. Те же, кто следуя Пути махаяны, не обсуждают ошибки окружающих, практикуют деяние бодхисаттв.
Дже Гендун Друб также указывал на необходимость чистого видения:
Одной из основополагающих практик махаяны является признание и осмысление доброты живых существ, как является таковой и укрощение мыслей привязанности и ненависти.
Мы должны избегать накопления неблагой кармы в отношении Дхармы и воздерживаться от деяний, ведущих к отказу от Учения. Не следует заниматься дискриминацией, проводя различия: «Он – ньингмапа», «Он – кагьюпа», «Он – йогин-отшельник», «Он – такой, он – сякой». Как говорили в прошлом: «Люди, умудрённые знаниями, всегда высоко ценят других учёных мужей».
Когда философы с целью поддержания, защиты, продвижения и очищения собственной доктрины делают различные заявления и подвергают критике чьи-либо взгляды, опираясь при этом на логику и писания, они движимы отнюдь не вожделением или отвращением. Скорее, заявления их призваны рассеять заблуждения посредством всестороннего исследования, подобно тому как покупатель плавит, режет и трёт изделие из золота, проверяя его качество. Но когда их последователи, чьи познания более чем скромны, движимые ненавистью или привязанностью, ударяются в критику других; когда они слагают тексты, в которых поносят друг друга; клевещут друг у друга за спиной – они лишь сеют раздоры в своей духовной общине и смущают умы окружающих. Воистину пагубна подобная недобродетель, творимая в отношении Дхармы.
Нам следует избегать такого подхода, заняв противоположную позицию и стремясь развить чистое видение в отношении всех практикующих Дхарму. Чувствуя, что мы обладаем определёнными талантами и выдающимися способностями, не следует кичиться ими перед окружающими; вместо этого направьте их на борьбу с внутренним врагом ваших скверн. Это действительно полезный совет, данный в доступной и ненавязчивой манере.
Однажды, когда Дже Гендун Друб был уже в преклонных годах, с уст его сорвались слова меланхолии, на что спутники его заметили: «К чему вам печалиться, Мастер. Завершив свой жизненный путь, вы, вне всяких сомнений, переродитесь в Тушите[52]. Ведь это было предсказано уже давно». На что Дже Гендун Друб отвечал: «Я не намерен и не стремлюсь перерождаться в Тушите. Моим единственным желанием является вновь родиться в этом осквернённом мире, чтобы по мере сил своих помогать омрачённым живым существам». Это слова настоящего бодхисаттвы, и нам исключительно полезно слышать их. Замечу лишь, что я привёл его слова в сильно сокращённом виде.
В тибетской истории имели место ситуации, когда в жизни людей, искренне практикующих Дхарму, возникали проблемы по вине политических конфликтов и неурядиц. Возьмите, к примеру, Джамьянга Шепу, воистину великого ламу из провинции Амдо, которого местные жители считали перевоплощением Дже Ринпоче и который святостью своей был подобен самому Ваджрасаттве.
Когда он занимал пост настоятеля монастыря Гоманг[53], бывший в то время регентом Сангье Гьяцо, ранее пользовавшийся покровительством Пятого Далай-ламы, был обезглавлен министром Лхасангом. Говорят, если бы лама Джамьянг Шепа прибыл в местность Толунг чуть раньше, он смог бы предотвратить казнь Сангье Гьяцо.
Но некоторые люди утверждают, что, поскольку министр Лхасанг был патроном ламы Джамьянга Шепы, тот намеренно затягивал своё прибытие в Толунг и в результате появился слишком поздно для того, чтобы вмешаться в трагическое развитие событий.
Похожий инцидент имел место и во времена Гьялванга Чо Дже Тинлея Гьяцо из монастыря Сера Me, духовного наставника Шарчена Нгаванга Цультрима, которому он давал учения, когда его об этом просили. Когда Деси выдвинул против Гьялванга Чо Дже обвинения, Шарчен Нгаванг Цультрим и пальцем не пошевелил, чтобы вызволить учителя из беды. Деси на самом деле являлся патроном Шарчена Нгаванга Цультрима.
Если бы последний вмешался в ход судебного разбирательства, Гьялвангу Чо Дже наверняка удалось бы избежать всех последовавших за этим неприятностей, однако он этого не сделал.
Возможно, великие ламы прошлого также имели свои политические интересы. У них вполне могли быть веские основания поступить в сложившейся ситуации именно так, как они это сделали, и вина в этом случае ложится целиком на их властей предержащих покровителей.
Имевшие место конфликты в большинстве случаев можно отнести на счёт той неограниченной лояльности, что ламы эти проявляли по отношению к своим спонсорам. По сей день некоторые злые языки распространяют лживые и ничем не обоснованные слухи, клевеща на двух моих наставников – лам с безупречной репутацией – Ратинга Ринпоче и Тадага Ринпоче. Возводя напраслину, клеветники эти обеспечивают себе рождение в низших уделах мироздания.
Пытаясь угодить своим покровителям, достичь поставленных целей, получить привилегии и занять высокое положение, люди оказываются втянутыми в ссоры и конфликты. В процессе распрей и противоборства такие Дхарма-активности, как учение, осмысление и медитация, приходят в упадок, уступая место тревоге и недовольству как в умах самих практикующих, так и среди их окружения. Это прямой результат той неподобающей ситуации, когда практикующий, связанный с несколькими семействами и одним или более спонсорами, устанавливает с этими людьми слишком близкие отношения. Вот почему «Бодхисаттвачарьяаватара» советует нам, отказавшись от подобных амбиций, «оставаться простыми людьми…».
Кому-то это может показаться невежливым, но слишком уж велика опасность того, что, заискивая перед спонсорами, подобно псу, выпрашивающему лу[54], мы в один прекрасный день попадём в беду.
И сегодня на политической сцене мы можем наблюдать внутреннюю фракционную борьбу, основанную на личных симпатиях и антипатиях. Когда ответственность огульно возлагается на отдельные традиции передачи Дхармы и их обвиняют во всевозможных грехах, ситуация эта мало чем отличается от неприглядных событий прошлого, описанных выше, и достойна осуждения. Конфликты эти раздуваются теми, кем движут политические амбиции, и они не являются «Дхарма-конфликтами» per se, однако весьма прискорбно, если широкая общественность начнёт думать, что практикующие Дхарму вовлечены в борьбу политических кланов за власть.
Нам следует быть исключительно осторожными и не допускать в речи резких выражений, бранных слов и непочтительных оборотов: это нездоровая практика.
В этом стихе автор использует метафору, чтобы продемонстрировать то, как наши негативные эмоции в силу привыкания к ним крепнут, становятся опасными и насколько трудно впоследствии избавиться от них, даже применив верное противоядие. Пожар следует тушить, когда огонь только разгорается, или, как гласит старая поговорка: «Стройте плотину, пока ручеёк ещё мал». Данная метафора уподобляет личность практикующего бдительному стражнику, а противоядия – оружию, которое он пускает в ход, чтобы искоренить скверны вожделения и прочих негативных состояний сознания, лишь только они возникнут в его уме.
Необходимость подавления омрачений, подобных вожделению и ненависти, пока они ещё находятся в зачаточном состоянии, также подчёркивается и в «Восьми строфах о трансформации сознания» Геше Лангри Тхангпы, гласящих:
Теперь автор следующим образом подводит итог всему вышесказанному:
Наш ум лежит перед нами открытый как на ладони, и мы должны постоянно, во всех ситуациях следить за ним, давая оценку его состоянию. Необходимо внимательно следить, не возникают ли у нас в голове неблагие мысли, в особенности мысли злонамеренности; поступаем ли мы лицемерно, говоря одно, а думая совершенно другое; а также то, добродетельны ли наши физические действия или нет.
Обнаружив негативные мысли, следует напомнить себе: «Во мне теплится вера и почтение к учениям махаяны, мне довелось родиться в Стране снегов, где процветает Дхарма единства махаянских сутры и тантры. Я нашёл опору во многих духовных мастерах, получал устные передачи, богат наставлениями и комментариями великих индийских Учителей. Если, несмотря на всё это, я поведу себя недостойно, то тем самым предам всех этих славных бодхисаттв».
[52] Тушита, санскр. (тиб., dga' ldan, [ганден]) – Блаженные небеса, Небеса наслаждений. Поле будд Тушита – чистая земля, где согласно преданиям будет учить грядущий будда Майтрейя – является одним из шести небес богов мира страстей. По сравнению с другими божествами его обитатели помимо превосходящего уровня чувственного блаженства также обладают редкой возможностью наслаждаться Дхармой Махаяны. Это объясняет этимологию термина.
[53] Гоманг (тиб., sgo mang, дословно «многодверный») – один из факультетов крупнейшего тибетского монастыря-университета Дрепунг (тиб., 'bras spungs) в окрестностях Лхасы. Основанный в 1416 году Джамьянгом Чодже Дрепунг, в лучшие годы насчитывал до 10 000 монахов, что делало его крупнейшим монастырём в мире. Наряду с монастырями Сера и Ганден Дрепунг является оплотом традиции гелуг. В изгнании монахи Дрепунга воссоздали свою альмаматер на Юге Индии. На сегодня по численности монахов это второй после Сера тибетский монастырь-университет.
[54] Лу (тиб., glud) – человеческая фигурка, сделанная из сладкого теста, предлагаемая в качестве альтернативной жертвы вредоносным духам во время ритуала устранения препятствий. По завершении церемонии, как правило, становится лакомством дворовых собак.